Вы не были в Петре, мсье Пуаро.
Если окажетесь там, обязательно поднимитесь к жертвеннику.
Там… как бы это сказать… особая атмосфера! – Он в деталях описал сцену, добавив: – Мадемуазель сидела там, словно юный судья, рассуждая о принесении в жертву одного ради спасения многих.
Помните, мисс Кинг?
Сара поежилась:
– Не надо!
Не вспоминайте тот день!
– Нет-нет, – сказал Пуаро. – Поговорим о более давних событиях.
Меня заинтересовало ваше описание психики миссис Бойнтон, доктор Жерар.
Но я не понимаю одного – почему, воспитав в детях полное подчинение, она устроила путешествие за границу, где существовала опасность внешних контактов и ослабления ее власти?
Доктор Жерар склонился вперед.
– Но, vieux[50], в ТОМ-ТО все и дело!
Старые леди одинаковы во всем мире.
Им становится скучно!
Если они любят раскладывать один и тот же пасьянс, то он им надоедает, и они осваивают новый.
То же самое происходит со старой леди, чье развлечение (хотя это может показаться невероятным) – подавлять и мучить человеческие существа!
Миссис Бойнтон – если говорить о ней как об une dompteuse[51] – приручила своих тигров.
Возможно, ее возбуждало, когда они проходили через подростковую стадию.
Устройство брака Леннокса с Надин тоже было увлекательным приключением.
Но затем все потускнело.
Леннокс настолько погрузился в меланхолию, что стало почти невозможно огорчить или ранить его.
Реймонд и Кэрол не проявляли стремления к протесту.
La pauvre[52] Джиневра, с материнской точки зрения, вообще наименее интересный объект для развлечений, ибо она нашла путь к спасению – бегство от реальности в мир фантазии.
Чем больше мать донимала ее, тем сильнее она испытывала тайное возбуждение, чувствуя себя преследуемой героиней!
Подобно Александру Македонскому, миссис Бойнтон искала новые пространства для завоеваний.
Поэтому она задумала путешествие за границу.
Там прирученные животные могли взбунтоваться, и это предоставило бы возможность причинить им новую боль!
Звучит абсурдно, тем не менее это так!
Пуаро глубоко вздохнул:
– Я понимаю, что вы имеете в виду.
La maman Бойнтон избрала опасный образ жизни – и понесла наказание!
Бледное лицо Сары было серьезным.
– Вы хотите сказать, что она слишком раздразнила свои жертвы и они набросились на нее? Или одна из них?
Пуаро кивнул.
– Которая же? – спросила Сара.
Пуаро посмотрел на ее руки, судорожно стиснувшие букет полевых цветов, и на застывшие черты лица.
Его избавили от ответа прикосновение к плечу и голос Жерара:
– Смотрите!
По склону холма брела девушка.
Она двигалась ритмично, с причудливой грацией, создающей странное впечатление нереальности.
Рыжевато-золотистые волосы сверкали на солнце, уголки рта были приподняты в загадочной улыбке.
Пуаро затаил дыхание.
– Вот как? – Она рассеянно улыбнулась, теребя пояс платья.
– Вы не прогуляетесь немного со мной? – предложил Пуаро.
Джиневра покорно зашагала рядом с ним.
Внезапно она осведомилась:
– Вы детектив, не так ли?
– Да, мадемуазель.
– Хорошо известный детектив?
– Лучший в мире, – с достоинством ответил Пуаро, словно всего лишь констатируя факт.