А потом она будет обучаться актерскому искусству.
– Актерскому искусству?
– Возможно, ее ожидает большой успех – а именно это ей и нужно.
Во многих отношениях она похожа на мать!
– Нет! – в ужасе воскликнула Сара.
– Вам это кажется невероятным, но имеются общие фундаментальные черты.
Врожденное стремление доказать собственную значительность, произвести впечатление на окружающих.
Бедное дитя постоянно подавляли, не давая выхода ее амбициям, любви к жизни, романтическому воображению.
Nous allons changer tout ca![53] А теперь прошу меня извинить. – Отвесив легкий поклон, он поспешил следом за девушкой.
– Доктор Жерар очень увлечен своей работой, – заметила Сара.
– Я это чувствую, – отозвался Пуаро.
Сара нахмурилась:
– Но я не понимаю его сравнение Джиневры с этой ужасной старухой… Хотя однажды я сама ощутила жалость к миссис Бойнтон.
– Когда это произошло, мадемуазель?
– Во время того случая в Иерусалиме, о котором я вам рассказывала.
Я внезапно почувствовала, что все понимала неправильно.
Знаете, иногда бывает, что на короткое время видишь все по-другому.
Я разволновалась и сваляла дурака!
– Быть не может!
Сара, как всегда, покраснела, вспоминая свой разговор с миссис Бойнтон.
– Я возомнила, будто мне поручена миссия!
А позже, когда леди Уэстхолм посмотрела на меня своими рыбьими глазами и сказала, что видела, как я говорила с миссис Бойнтон, я подумала, что она могла и слышать нас, и почувствовала себя форменной ослицей!
– Что именно сказала вам старая миссис Бойнтон? – спросил Пуаро. – Вы можете вспомнить точно ее слова?
– Думаю, да.
«Я никогда ничего не забываю, – сказала она. – Запомните это.
Не забываю ни одного поступка, ни одного имени, ни одного лица». – Сара поежилась. – Она произнесла это с такой злобой и даже не глядя на меня.
Даже теперь мне кажется, будто я слышу ее голос…
– На вас это произвело такое сильное впечатление?
– Да.
Меня не так легко испугать, но иногда мне снится ее злобная, торжествующая усмешка и голос, произносящий эти слова.
Брр! – Она вздрогнула и повернулась к детективу. – Вероятно, я не должна об этом спрашивать, мсье Пуаро, но пришли ли вы к какому-нибудь выводу?
Вам удалось выяснить что-либо определенное?
– Да.
Пуаро заметил, как ее губы дрогнули.
– Что именно?
– Я выяснил, с кем говорил Реймонд Бойнтон в тот вечер в Иерусалиме.
Со своей сестрой Кэрол.
– С Кэрол? Ну конечно!
А вы спросили у него… – Сара не смогла окончить фразу.
Пуаро с сочувствием посмотрел на нее:
– Это так много значит для вас, мадемуазель?
– Это значит для меня все! – Сара расправила плечи. – Но я должна знать!
– Мсье Реймонд сказал мне, что это был всего лишь приступ истерии – не более!
Что он и его сестра пребывали во взвинченном состоянии и что наутро эта идея показалась фантастичной им обоим.
– Понятно…
– Мисс Сара, – мягко произнес Пуаро, – вы не расскажете мне, чего вы боитесь?
Сара с отчаянием посмотрела на него:
– В тот день мы прогуливались вдвоем.
Потом Реймонд заявил, что должен вернуться в лагерь, так как намерен сделать кое-что, пока его не покинуло мужество.
Я думала, что он просто собирается рассказать ей… Но что, если он имел в виду…