Надин не могла этого сделать!
Моя мать… уже была мертва!
– Вот как? – Пуаро быстро повернулся к нему. – Значит, ее убили все-таки вы, мистер Бойнтон?
Леннокс опустился на стул и закрыл лицо дрожащими руками.
– Да, это правда… Я убил ее.
– Вы взяли дигитоксин из палатки доктора Жерара?
– Да.
– Когда?
– Как вы сказали – утром.
– А шприц?
– Шприц?
Да, и шприц тоже.
– Почему вы убили ее?
– И вы еще спрашиваете?
– Да, спрашиваю!
– Но вы же знаете… моя жена собиралась уйти от меня с Коупом…
– Да, но вы узнали об этом только во второй половине дня.
Леннокс уставился на него:
– Конечно, когда мы ходили на прогулку…
– Однако яд и шприц вы взяли утром.
– Какого дьявола вы терзаете меня вашими вопросами? – Леннокс провел ладонью по лбу. – И вообще, какое это имеет значение?
– Очень большое.
Советую вам, мистер Леннокс Бойнтон, сказать правду.
– Какую правду?
– Самую обыкновенную.
– Хорошо! – Леннокс махнул рукой. – Но я не знаю, поверите ли вы мне. – Он глубоко вздохнул. – Когда Надин сообщила мне о своем решении, я почти обезумел.
Мне и в голову не приходило, что она может уйти от меня к кому-то другому.
Я чувствовал себя так, словно был пьян или тяжело болен.
Пуаро кивнул:
– Я обратил внимание на то, как леди Уэстхолм описала вашу походку, когда вы проходили мимо нее.
Поэтому я знал, что ваша жена солгала, сказав, что сообщила вам о своих намерениях, когда вы оба вернулись в лагерь.
Продолжайте, мистер Бойнтон.
– Я едва осознавал, что делаю… Но когда я подходил к лагерю, в голове у меня начало проясняться.
Я понял, что сам во всем виноват, что был жалким червяком!
Мне следовало давным-давно уйти от мачехи.
И я подумал, что сейчас, может быть, еще не слишком поздно.
Старая ведьма восседала на фоне красных скал, как какой-то мерзкий идол.
Я поднялся туда сказать ей, что ухожу немедленно.
Мне пришла в голову дикая мысль уехать с Надин тем же вечером в Маан или еще куда-нибудь…
– Леннокс, дорогой… Снова послышался тяжкий вздох.
– Но она сидела там мертвая!
Я был ошеломлен – опять не знал, как мне поступить… Слова, которые я собирался прокричать ей, застряли у меня в горле.
Я словно окаменел… Машинально я подобрал ее часы – они лежали у нее на коленях – и надел их на ее дряблое мертвое запястье… – Он содрогнулся. – Это было ужасно!..
Потом я спустился к шатру… Я хотел позвать кого-нибудь, но не смог – просто сидел, листал газеты и ждал… – Леннокс сделал паузу. – Конечно, вы этому не верите.
Почему я никому ничего не сказал?
Почему не обратился за помощью к Надин?
Я сам не знаю.
Доктор Жерар прочистил горло:
– Ваше заявление вполне правдоподобно, мистер Бойнтон.
Двух тяжелых шоковых состояний подряд было вполне достаточно, чтобы расстроить ваши нервы. Это реакция Вайссенхальтера – наилучшим ее примером может служить птица, ударившаяся головой об оконное стекло.