Это не единственное заведение в городе.
- Перенесем Джо.
- Уложим этого сукина сына в гроб.
Пусть будет двое похорон.
- Остатки?
Остатки?
Кто-то хочет...
- Уложим сукина сына в гроб! - пронзительно завопила женщина в красном.
Все бросились к двери, где стоял, размахивая руками, владелец, сквозь рев толпы раздался его пронзительный вопль, он повернулся и побежал.
В главном зале пел приглашенный из варьете мужской квартет.
Певцы слаженно выводили колыбельную песню "Мой сыночек".
Все сидящие пожилые женщины плакали.
Официанты принесли им пунша, и они, плача, держали стаканы в пухлых, с кольцами, руках.
Оркестр заиграл снова.
Женщина в красном, пошатываясь, вошла в зал.
- А ну, Джо, - заорала она, - открывай игру!
Убери к черту этого жмурика и открывай игру!
Какой-то мужчина попытался ее урезонить; она обрушила на него взрыв непристойной брани, потом подошла к покрытому черным крепом столу и швырнула на пол венок.
Владелец, сопровождаемый вышибалой, бросился к ней.
Схватил, когда она поднимала другой.
Тот, кто пытался урезонить ее, вмешался, женщина пронзительно выругалась и, не разбирая, стала колотить их обоих венком.
Вышибала схватил мужчину за руку; тот вырвался, бросился на вышибалу и, опрокинутый ударом кулака, отлетел на середину зала.
Вмешались еще трое мужчин.
Упавший поднялся, и все они вчетвером бросились на вышибалу.
Вышибала сбил первого с ног, увернулся и с невероятным проворством выскочил в главный зал.
Там играл оркестр.
Его тут же заглушило внезапное столпотворение, треск стульев и крики.
Вышибала обернулся и встретил натиск четверых мужчин.
Они сцепились; еще один отлетел и проехал на спине по полу; вышибала отскочил.
Затем повернулся и бросился на них; завертясь, они отлетели к гробу и ударились о него.
Оркестр перестал играть, музыканты с инструментами взобрались на стулья.
Венки разлетелись; гроб зашатался.
- Держите! - раздался чей-то голос.
Люди бросились вперед, но гроб тяжело рухнул на пол и распахнулся.
Труп медленно, спокойно вывалился и замер, лицо его оказалось внутри венка.
- Играйте что-нибудь! - закричал владелец, потрясая руками. - Играйте!
Играйте!
Когда труп подняли, на нем повис венок, вонзившийся скрытым концом проволоки в щеку.
С головы свалилась кепка, обнажив маленькое синее отверстие посреди лба.
Оно было аккуратно залеплено воском и закрашено, но воск вылетел и потерялся.
Найти его не смогли, но, отстегнув кнопку на козырьке, удалось натянуть кепку до самых глаз.
Когда похоронный кортеж достиг центра города, к нему присоединилось еще несколько машин.
За катафалком следовало шесть туристских "паккардов" с открытым верхом, наполненных цветами, за рулем сидели водители в ливреях.
Выглядели машины совершенно одинаково, они принадлежали к тому типу, что сдается напрокат лучшими агентствами.
За "паккардами" следовал целый ряд такси, родстеров, седанов, увеличивающийся, пока процессия медленно двигалась по тесным улицам, где из-под опущенных штор выглядывали лица, к главной магистрали, ведущей из города к кладбищу.
На авеню катафалк увеличил скорость, процессия стала быстро растягиваться.
Вскоре такси и частные машины начали разъезжаться.
На каждом перекрестке они сворачивали в стороны, и наконец с катафалком остались только "паккарды", в которых не было никого, кроме водителей.
Улица была широкой, уже пустынной, с белой чертой посередине, уходящей в асфальтовую пустоту.
Вскоре катафалк развил сорок миль в час, потом сорок пять, потом пятьдесят.