- Когда-нибудь сделает.
Только Нарцисса не будет удовлетворена даже тогда, - заметила она.
- Некоторым женщинам не хочется, чтобы мужчина женился на той или другой женщине.
Но если он вдруг бросит ее, все эти женщины вознегодуют.
- Помолчите и вы, - сказала Нарцисса.
- Да-да, - сказала мисс Дженни.
- Хорес давно уже рвет уздечку.
Но ты, Хорес, рвись не слишком сильно, возможно, другой ее конец не закреплен.
Из столовой донесся звон колокольчика.
Стивенс и Бенбоу одновременно шагнули к спинке кресла мисс Дженни.
- Позвольте мне, сэр, - сказал Бенбоу.
- Поскольку, кажется, гость здесь я.
- Будет тебе, Хорес, - сказала мисс Дженни.
- Нарцисса, не пошлешь ли на чердак за дуэльными пистолетами, они там, в сундуке.
- И повернулась к мальчику.
- А ты беги, скажи, чтобы завели музыку и поставили две розы.
- Какую музыку завести? - спросил мальчик.
- Розы на столе есть, - сказала Нарцисса.
- Их прислал Гоуэн.
Пойдемте ужинать.
Бенбоу и мисс Дженни наблюдали в окно за гуляющей в саду парой. Нарцисса была по-прежнему в белом платье, Стивенс - в спортивном костюме и синем пиджаке.
- Этот виргинский джентльмен поведал нам вчера за ужином, что его научили пить по-джентльменски.
Опустите в алкоголь жука, и получится скарабей; опустите в алкоголь миссисипца, и получится джентльмен...
- Гоуэн Стивенс, - досказала мисс Дженни.
Они видели, как пара скрылась за домом.
Прошло некоторое время, и в коридоре послышались шаги двух людей.
Когда те вошли, оказалось, что с Нарциссой не Стивенс, а мальчик.
- Не захотел остаться, - сказала Нарцисса.
- Уезжает в Оксфорд.
В пятницу вечером в университете танцы.
У него там свидание с какой-то юной леди.
- Ему нужно подыскать там подходящую арену для джентльменской попойки, - сказал Хорес.
- Для чего бы то ни было джентльменского.
Видимо, потому и едет заблаговременно.
- Пойдет с девушкой на танцы, - сказал мальчик.
- А в субботу поедет в Старквилл на бейсбольный матч.
Говорит, что взял бы и меня, только вы не пустите.
IV
Городские жители, выезжающие после ужина покататься по университетскому парку, какой-нибудь рассеянный, мечтательный студент или спешащий в библиотеку кандидат на степень магистра не раз замечали, как Темпл с переброшенным через руку пальто, белея на бегу длинными ногами, проносится быстрой тенью мимо светящихся окон женского общежития, именуемого "Курятник", и скрывается в темноте у здания библиотеки, а в тот вечер, может быть, видели, как, мелькнув напоследок панталонами или чем-то еще, она юркнула в автомобиль, ждущий с заведенным мотором.
Студентам не разрешалось иметь машины, и молодые люди - без шляп, в спортивных брюках и ярких свитерах - взирали с чувством превосходства и яростью на городских парней, прикрывающих шляпами напомаженные волосы и носящих тесноватые пиджаки с чересчур широкими брюками.
Катанью на машинах уделялись будничные вечера.
А каждую вторую субботу, в дни танцев литературного клуба или трех официальных ежегодных балов, эти слонявшиеся с вызывающей небрежностью городские парни в шляпах и с поднятыми воротниками видели, как Темпл входит в спортивный зал, ее тут же подхватывает кто-то из одетых в черные костюмы студентов, и она смешивается с кружащейся под манящий вихрь музыки толпой, высоко подняв изящную голову с ярко накрашенными губами и нежным подбородком, глаза ее безучастно глядят по сторонам, холодные, настороженные, хищные.
В зале гремела музыка, и парни наблюдали, как Темпл, стройная, с тонкой талией, легко движущаяся в такт музыке, меняет партнеров одного за другим.
Парни пригибались, пили из фляжек, закуривали сигареты и выпрямлялись снова, неподвижные, с поднятыми воротниками, в шляпах, они выглядели на фоне освещенных окон рядом вырезанных из черной жести бюстов, одетых и приколоченных к подоконникам.
Когда оркестр играл "Дом, милый мой дом", трое-четверо парней с холодными, воинственными, чуть осунувшимися от бессонницы лицами непременно слонялись у выхода, глядя, как из дверей появляются изнуренные шумом и движением пары.
Трое таких смотрели, как Темпл и Гоуэн выходят на холодный предутренний воздух.
Лицо Темпл было очень бледным, рыжие кудряшки волос растрепались.
Глаза ее с расширенными зрачками мельком остановились на парнях.
Затем она сделала рукой вялый жест, непонятно было, предназначается он им или нет.
Парни не ответили, в их холодных глазах ничего не отразилось.