Нам нужны против них законы.
Самые радикальные.
Если проклятый подлый еврей может въехать в свободную страну, как наша, только потому, что выучился на юриста, этому пора положить конец.
Еврей самая низкая из всех тварей.
А самая низкая тварь из евреев - еврейский юрист.
И самая подлая тварь из еврейских юристов - это еврей-юрист, живущий в Мемфисе.
Раз еврей-юрист может обирать американца, белого человека, и дать ему всего десять долларов за то, что два южных джентльмена: судья, живущий в столице штата Миссисипи, и юрист, который будет со временем большим человеком, как его отец, притом даже судьей, - раз они платят за то же самое в десять раз больше, чем подлый еврей, нам нужен закон.
Я всю жизнь был щедрым; все мое принадлежало и моим друзьям.
Но если проклятый, подлый, вонючий еврей отказывается платить американцу десятую часть того, что другой американец и к тому же судья...
- Тогда зачем вы продавали это ему? - спросил парикмахер.
- Что? - сказал Сноупс.
Парикмахер глядел на него.
- Что вы хотели продать той машине, когда она сшибла вас? - спросил парикмахер.
- Вот вам сигара, - сказал Сноупс.
XXVII
Процесс был назначен на двадцатое июня.
Через неделю после своей поездки в Мемфис Хорес позвонил мисс Ребе.
- Я только хотел узнать, там ли она.
Чтобы можно было вызвать ее, если потребуется.
- Она здесь, - сказала мисс Реба.
- Но вызывать ее...
Мне это не по душе.
Не хочу, чтобы здесь появлялись фараоны, разве что по моей надобности.
- Придет просто-напросто судебный исполнитель, - сказал Хорес.
Передаст ей бумагу из рук в руки.
- Ну так пусть это сделает почтальон, - сказала мисс Реба.
- Все равно он приходит сюда.
И форму носит.
С виду ничем не хуже любого фараона.
Пусть и доставит бумагу.
- Я не потревожу вас, - сказал Хорес.
- Не причиню ни малейшего беспокойства.
- Знаю, что не причините, - сказала мисс Реба.
Голос ее в трубку звучал тонко и хрипло.
- Я вам этого не позволю.
Минни сегодня разревелась из-за того гада, что бросил ее, мы с мисс Миртл, глядя на нее, тоже разревелись.
Выпили целую бутылку джина.
Я не могу этого допустить.
Так что не присылайте этих неотесанных фараонов ни с какими письмами.
Позвоните мне, я выгоню обоих на улицу, а там пусть их забирают.
Девятнадцатого вечером Хорес позвонил ей снова.
Мисс Реба подошла не сразу.
- Они скрылись, - сказала она.
- Оба.
Вы что, газет не читаете?
- Каких газет? - сказал Хорес.
- Алло.
Алло!
- Говорю вам, их здесь больше нету, - сказала мисс Реба.
- Я ничего о них не знаю и знать не хочу, только кто мне будет платить за ту неделю, что эта девка прожила в комнате...