- А вы не можете выяснить, где она?
Мне это может понадобиться.
- Ничего я не знаю и знать не хочу, - сказала мисс Реба.
Хорес услышал, как щелкнуло в трубке.
Однако разъединение последовало не сразу.
Послышался стук трубки о стол, где стоял аппарат, голос мисс Ребы, зовущей:
"Минни!
Минни!"
Потом кто-то положил трубку на место; над ухом Хореса раздался щелчок.
Через некоторое время чей-то бесстрастный, сдержанный голос произнес:
"Пайн-Блафф не согласен... Благодарю!"
Двадцатого июня открылся судебный процесс.
На столе лежали предъявленные окружным прокурором скудные вещественные доказательства: пуля из черепа Томми и глиняный кувшин с кукурузным виски.
- Вызываю на свидетельское место миссис Гудвин, - произнес Хорес.
К Гудвину он не оборачивался.
Но, помогая женщине сесть в кресло, ощущал спиной его взгляд.
Уложив ребенка на колени, женщина принесла присягу.
Повторила то же, что рассказывала Хоресу на другой день после того, как заболел ребенок.
Гудвин дважды пытался оборвать ее, но судья приказывал ему замолчать.
Хорес на него не глядел.
Женщина закончила свой рассказ.
Она сидела, выпрямясь, в аккуратном поношенном сером платье и в шляпке с заштопанной вуалью, на плече у нее была приколота красная брошка.
Ребенок лежал на коленях, закрыв глаза, в болезненной неподвижности.
Какое-то время ее рука висела над его лицом, совершая, словно сама собой, беспомощные материнские движения.
Отойдя, Хорес сел на место.
И лишь тогда взглянул на Гудвина.
Но Гудвин сидел тихо, сложив руки на груди и слегка нагнув голову, однако Хорес видел его побелевшие от ярости ноздри, казавшиеся восковыми на смуглом лице.
Он нагнулся к нему и зашептал, но Гудвин не пошевелился.
К женщине обратился окружной прокурор.
- Миссис Гудвин, - спросил он, - когда вы вступили в брак с мистером Гудвином?
- Протестую! - вскочил Хорес.
- Может обвинение доказать, что этот вопрос относится к делу? - спросил судья.
- Я снимаю его, ваша честь, - сказал прокурор, бросив взгляд на присяжных.
Когда объявили, что заседание суда переносится на следующий день, Гудвин с горечью сказал:
- Вы говорили, что когда-нибудь убьете меня, но я не думал, что это всерьез.
Не думал, что вы...
- Оставьте, - сказал Хорес.
- Неужели не видите, что ваше дело выиграно?
Что обвинение вынуждено прибегнуть к попытке опорочить вашего свидетеля?
Но когда они вышли из тюрьмы, он заметил, что женщина по-прежнему смотрит на него с каким-то глубоко скрытым дурным предчувствием.
- Поверьте, вам совершенно незачем тревожиться.
Возможно, вы знаете лучше меня, как гнать виски или заниматься любовью, но в уголовном процессе я разбираюсь лучше вашего, имейте это в виду.
- Вы не думаете, что я совершила ошибку?
- Уверен, что нет.
Разве не видите, что ваши показания разрушают их доводы?
Лучшее, на что они могут надеяться, - это разногласия среди присяжных.
И шансов на это меньше, чем один на пятьдесят.
Уверяю вас, завтра он выйдет из тюрьмы свободным человеком.
- Тогда, видно, пора уже подумать о расплате с вами.
- Да, - сказал Хорес. - Хорошо.