Я зайду сегодня вечером.
- Сегодня вечером?
- Да.
Завтра прокурор может снова вызвать вас на свидетельское место.
На всякий случай надо подготовиться.
В восемь часов Хорес вошел во двор помешанной.
В умопомрачительных глубинах дома горела лампа, напоминая застрявшего в шиповнике светлячка, однако женщина на зов не вышла.
Хорес подошел к двери и постучал.
Пронзительный голос что-то выкрикнул; Хорес выждал с минуту.
И уже собрался постучать еще раз, как вновь послышался этот голос, пронзительный, дикий и слабый, будто камышовая свирель, звучащая из-под заноса снежной лавины.
Продираясь сквозь буйную, по пояс, траву, Хорес пошел вокруг.
Дверь в кухню была открыта.
Внутри тускло горела лампа с закопченным стеклом, заполняя комнату - хаос неясных теней, пропахших грязным телом старой женщины, - не светом, а полумраком.
В большой неподвижной круглой голове над рваной, заправленной в комбинезон фуфайкой поблескивали глазные белки.
Позади негра помешанная шарила в шкафу, отбрасывая предплечьем назад свои длинные волосы.
- Ваша сучка пошла в тюрьму, - сказала она.
- Ступайте за ней.
- В тюрьму? - переспросил Хорес.
- Я же сказала.
Туда, где живут хорошие люди.
Мужей надо держать в тюрьме, чтобы не мешали.
Старуха повернулась к негру и протянула плоскую фляжку.
- Бери, голубчик.
И дай мне за нее доллар.
Денег у тебя много.
Хорес возвратился в город, в тюрьму.
Его впустили.
Он поднялся по лестнице; надзиратель запер за ним дверь.
Женщина впустила его в камеру.
Ребенок лежал на койке.
Рядом с ним, скрестив руки и вытянув ноги так, будто смертельно устал, сидел Гудвин.
- Что же вы сидите напротив этой щели? - сказал Хорес.
- Забейтесь в угол, а мы вас накроем матрацем.
- Пришли посмотреть, как я получу пулю? - спросил Гудвин.
- Что ж, все правильно.
Вы для этого постарались.
Обещали ведь, что меня не повесят.
- Можете быть спокойны еще целый час, - сказал Хорес.
- Мемфисский поезд прибудет только в половине девятого.
У Лупоглазого, разумеется, хватит ума не приезжать в той желтой машине.
И повернулся к женщине.
- А вы?
Я был о вас лучшего мнения.
Мы с ним, конечно, дураки, но от вас я такого не ожидал.
- Ей вы оказываете услугу, - сказал Гудвин.
- А то мыкалась бы со мной, пока не стало бы слишком поздно подцепить подходящего человека.
Обещайте только устроить малыша продавцом газет, когда он подрастет настолько, чтобы отсчитывать сдачу, и на душе у меня будет спокойно.
Женщина села на койку и положила ребенка на колени.
Хорес подошел к ней.
- Ну, пойдемте, - сказал он.