- Ничего не случится.
С ним здесь будет все в порядке.
Он это знает.
Вам нужно пойти домой, выспаться, потому что завтра вы уедете отсюда.
Идемте.
- Я, пожалуй, лучше останусь.
- Черт возьми, разве вам не известно, что, готовясь к беде, вы скорее всего ее накличете?
Неужели не знаете по собственному опыту?
Ли знает.
Ли, пусть она это бросит.
- Иди, Руби, - сказал Гудвин.
- Ступай домой, ложись спать.
- Я, пожалуй, лучше останусь.
Хорес стоял возле них.
Женщина сидела, задумчиво склонив голову, совершенно неподвижно.
Гудвин откинулся к стене, скрестив руки на груди, его загорелые кисти скрывались под рукавами выцветшей рубашки.
- Вот теперь вы мужчина, - сказал Хорес.
- Не так ли?
Жаль, присяжные не видели, как вы, запертый в бетонной камере, пугаете женщин и детей жуткими рассказами для пятиклассников.
Они сразу бы поняли, что у вас не хватит духу убить кого-то.
- Шли бы лучше домой сами, - сказал Гудвин.
- Мы можем поспать здесь, только вот шумно очень.
- Нет, для нас это будет слишком разумно, - сказал Хорес.
Он вышел из камеры.
Надзиратель отпер дверь и выпустил его на улицу.
Через десять минут Хорес вернулся со свертком.
Гудвин не шевельнулся.
Женщина смотрела, как Бенбоу разворачивает сверток.
Там оказались бутылка молока, коробка конфет и коробка сигар.
Хорес поднес ее Гудвину, потом взял сигару сам.
- Молочная бутылочка у вас с собой?
Женщина достала бутылочку из узла под койкой.
- Там еще немного осталось, - сказала она.
Долила ее из принесенной бутылки.
Хорес поднес огня Гудвину и закурил сам.
Когда поднял взгляд, бутылочки уже не было.
- Еще рано кормить? - спросил он.
- Я грею молоко, - ответила женщина.
- А-а, - протянул Хорес.
И привалился вместе со стулом к стене напротив койки.
- На постели есть место, - сказала женщина.
- Там помягче.
- Не настолько, чтобы стоило пересаживаться, - ответил Хорес.
- Слушайте, - вмешался Гудвин. - Идите-ка домой.
Это все бесполезно.
- Нам предстоит небольшая работа, - сказал Хорес.
- Завтра утром прокурор начнет допрашивать ее снова.
Это у него единственная надежда: каким-то образом признать ее показания недействительными.
Попробуйте вздремнуть, пока мы репетируем.
- Ладно, - согласился Гудвин.