Женщина взглянула на Гудвина.
Тот слегка похрапывал.
- Нет-нет, не прямо сейчас.
Но расплатитесь немедленно, по требованию?
- Я решила, что вы ждете такой расплаты.
Ведь я же сказала, что у нас нет... Если этого мало, я вас не виню.
- Речь не о том.
Сами знаете, что не о том.
Неужели вы не можете представить, что человек готов делать что-то лишь потому, что считает это справедливым, необходимым для гармонии вещей?
Женщина неторопливо вертела в руке конфету.
- Я думала, вы злитесь на него.
- На Ли?
- Нет.
- Она коснулась рукой ребенка.
- Потому что мне приходилось носить его с собой.
- То есть, по-вашему, он мешал бы нам, лежа в изножье кровати? Пришлось бы все время держать его за ножку, чтобы не упал?
Женщина поглядела на Хореса, глаза ее были серьезны, пусты и задумчивы.
Часы на площади пробили двенадцать.
- Господи Боже, - прошептал Хорес.
- С какими людьми вы сталкивались?
- Я однажды так вызволила Ли из тюрьмы.
Из Ливенуорта.
Когда знали, что он виновен.
- Да? - сказал Хорес.
Протянул ей коробку с конфетами.
- Возьмите другую.
Эта уже совсем измята.
Женщина взглянула на измазанные шоколадом пальцы и на бесформенную конфету.
Хорес предложил свой платок.
- Я запачкаю его, - сказала женщина.
- Постойте.
Она вытерла пальцы о грязные пеленки и вновь села, положив сжатые руки на колени.
Гудвин мерно похрапывал.
- Когда Ли отправили на Филиппины, я осталась в СанФранциско.
У меня была работа, я жила в меблированной комнате, стряпала на газовом рожке, потому что обещала его ждать, и он знал, что я сдержу обещание.
Когда он убил другого солдата из-за черномазой, я даже не узнала об этом.
Писем от него не приходило пять месяцев.
На работе, застилая полку газетой, я случайно прочла, что его часть возвращается домой, и когда взглянула на календарь, оказалось, это тот самый день.
Все это время я была верна ему.
А возможности у меня были: я каждый вечер имела их с мужчинами, приходящими в ресторан.
К пароходу меня не отпускали, пришлось уволиться.
А в порту мне повидаться с ним не позволили, даже не пустили на пароход.
Я стояла там, пока сходили солдаты, высматривала его и спрашивала у проходящих, где он, а они подшучивали, спрашивали, занята ли я вечером, говорили, что не слышали о таком, или что он убит, или что удрал в Японию с женой полковника.
Я еще раз попыталась пройти на пароход, но меня не пустили.
И вот в тот вечер я принарядилась, пошла по кабаре, нашла одного из тех солдат, познакомилась с ним, и он рассказал все.
Мне казалось, что я умерла.
Я сидела там, играла музыка и все такое, тот пьяный солдат лапал меня, я спрашивала себя, почему бы не плюнуть на все, уйти с ним, напиться и больше не протрезвляться, а в голове вертелось: "Из-за такого же скота я мучилась целый год".
Наверно, потому и не ушла.
Потому ли, нет, но не ушла.
Вернулась в свою комнату и на другой день принялась искать Ли.