Одет он был в светло-коричневый костюм, подле него лежали элегантный кожаный портфель и соломенная шляпа с коричневой лентой, ковыряя в зубах, он лениво поглядывал в окно через головы сидящих.
Хорес замер в дверях.
- Это адвокат, - сказал он.
- Еврей-адвокат из Мемфиса.
Потом взглянул на затылки людей, стоящих вокруг стола, где обычно находились свидетели.
- Я заранее знаю, что увижу, - сказал он.
- Она будет в черной шляпке.
Хорес зашагал по проходу.
Из-за балконного окна, где, казалось, звонил звонок и где под крышей гортанно ворковали голуби, донесся голос судебного пристава:
"Высокочтимый суд округа Йокнапатофа открыт согласно закону..."
Темпл была в черной шляпке.
Секретарю пришлось дважды вызывать ее к свидетельскому месту.
Через некоторое время Хорес осознал, что к нему с легким раздражением обращается судья:
- Это ваша свидетельница, мистер Бенбоу?
- Да, ваша честь.
- Желаете, чтобы ее привели к присяге и занесли показания в протокол?
- Да, ваша честь.
За окном, над которым неторопливо сновали голуби, по-прежнему раздавался голос пристава, монотонный, назойливый и бесстрастный, хотя звонок уже стих.
XXVIII
Окружной прокурор взглянул на присяжных.
- Я предъявляю в качестве вещественного доказательства этот предмет, обнаруженный на месте преступления.
Он держал в руке кукурузный початок.
Его, казалось, обмакнули в темно-коричневую краску.
- Этот предмет не предъявлялся ранее потому, что до показаний жены обвиняемого, только что зачитанных по протоколу, его отношение к делу было не совсем ясно.
Вы слышали заключения химика и гинеколога - который, как вам, джентльмены, известно, является авторитетом в священнейших делах, относящихся к священнейшей на свете вещи: женственности, - и он сказал, что тут пахнет уже не виселицей, а бензиновым костром...
- Протестую! - заявил Хорес.
- Обвинение пытается склонить...
- Протест принят, - объявил судья.
- Мистер секретарь, вычеркните фразу, начинающуюся словами "и он сказал".
Мистер Бенбоу, можете указать присяжным не принимать ее во внимание.
Мистер окружной прокурор, придерживайтесь сути дела.
Окружной прокурор поклонился.
Потом повернулся к сидящей на свидетельском месте Темпл.
Из-под ее черной шляпки выбивались, словно комки канифоли, тугие рыжие кудри.
На шляпке красовалось украшение из горного хрусталя.
На обтянутых черным атласом коленях лежала платиновая сумочка.
Распахнутое светло-коричневое пальто обнажало пурпурный бант на плече.
Руки неподвижно застыли на коленях ладонями вверх.
Длинные белые ноги были закинуты в сторону и расслаблены в лодыжках, туфли с блестящими пряжками лежали на боку, словно пустые.
Над рядами сосредоточенных лиц, белых и бледных, словно брюхо дохлой рыбы, она сидела в независимой и вместе с тем раболепной позе, устремив взгляд на что-то в глубине зала.
Лицо ее было совершенно бледным, пятна румян походили на бумажные кружки, приклеенные к скулам, губы, раскрашенные в форме безупречного смертоносного лука, напоминали что-то символическое и вместе с тем загадочное, тоже вырезанное из пурпурной бумаги и приклеенное к лицу.
Окружной прокурор встал перед ней.
- Как вас зовут?
Темпл не ответила.
Слегка передвинула голову, словно он мешал ей смотреть, и пристально уставилась на что-то в глубине зала.
- Как вас зовут? - повторил он, тоже передвинувшись и снова встав перед ее взглядом.
Губы Темпл шевельнулись.
- Громче, - сказал окружной прокурор.
- Говорите смело.
Вам никто не причинит вреда.