- Это на пустыре, - сказал владелец, подтягивая брюки.
- Я не могу пойти туда, потому что за конторкой никого нет.
Хорес побежал.
Впереди он видел еще несколько бегущих фигур, сворачивающих в проулок возле тюрьмы; потом услышал рев огня, яростный рев горящего бензина.
Свернул в проулок.
Увидел яркое пламя посреди пустыря, где в базарные дни привязывали фургоны.
На фоне пламени мелькали кривляющиеся темные силуэты; он слышал крики запыхавшихся людей; сквозь внезапно образовавшуюся брешь увидел, как весь охваченный пламенем человек повернулся и побежал, не выпуская взорвавшийся с ослепительной вспышкой пятигаллоновый бидон.
Хорес ворвался в толпу, в круг, образовавшийся посреди пустыря.
С одной стороны круга доносились вопли человека, в руках у которого взорвался бидон, но из центра костра не доносилось ни звука.
Теперь к костру нельзя было приблизиться; из раскаленной добела массы, в которой виднелись остатки столбов и досок, длинными ревущими языками вырывалось пламя.
Хорес метался среди толпы; его хватали, но он не замечал этого; переговаривались, но он не слышал голосов.
- Его адвокат.
- Защищал.
Хотел обелить.
- Бросить и его туда.
Там еще хватит огня, чтобы спалить адвоката.
- Сделать с адвокатом то же, что и с ним.
Что он сделал с ней.
Только не початком.
Он пожалеет, что это не початок.
Хорес не слышал их.
Не слышал воплей обожженного.
Не слышал огня, хотя пламя, словно живя своей жизнью, продолжало вздыматься, неослабно и беззвучно: яростный гул, будто во сне, безмолвно ревел из немой пустоты.
XXX
В Кинстоне пассажиров на вокзале встречал худощавый сероглазый старик с нафабренными усами, владелец семиместной машины.
В прежние дни, до того, как город стал лесопромышленным, он, сын одного из первых поселенцев, был плантатором и землевладельцем.
Потом из-за легкомыслия и жадности лишился своих владений и стал совершать рейсы на экипаже от вокзала в город и обратно, с нафабренными усами, в цилиндре и поношенном длиннополом сюртуке, рассказывая по пути коммивояжерам, как был раньше вождем кинстонского общества; теперь он стал его возницей.
Когда эра лошадей миновала, он купил автомобиль и продолжал выезжать к поездам.
По-прежнему фабрил усы, хотя цилиндр сменился кепкой, а сюртук серым пиджаком в красную полоску.
- Вот и вы, - сказал старик, когда Хорес сошел с поезда.
- Кладите вещи в машину.
Он сел за руль.
Хорес уселся на переднее сиденье рядом.
- Вам бы приехать предыдущим поездом, - сказал старик.
- Предыдущим?
- Она прикатила утром.
Ваша супруга. Я отвез ее домой.
- А, - сказал Хорес.
- Она дома?
Старик завел мотор, отъехал назад и развернулся.
Машина у него была хорошая, мощная, с легким управлением.
- А когда вы ждали ее?.. - Они тронулись.
- Я помню в Джефферсоне то место, где сожгли этого типа.
Вы, наверное, видели, как все произошло?
- Да, - ответил Хорес.
- Да.
Я слышал об этом.
- Поделом ему, - сказал водитель.
- Мы должны защищать наших девушек.
Самим могут понадобиться.