Они развернулись и поехали по улице.
На углу горел дуговой фонарь.
- Я сойду здесь, - сказал Хорес.
- Подвез бы вас прямо к дверям, - сказал водитель.
- Сойду здесь, - сказал Хорес.
- Чтобы вам не разворачиваться.
- Как угодно, - сказал водитель.
- Плата все равно та же самая.
Хорес вылез и взял свой чемодан; водитель даже не потянулся к нему.
Автомобиль уехал.
Хорес поднял чемодан, простоявший десять лет в чулане у сестры, привез он его в город в то утро, когда сестра спросила фамилию окружного прокурора.
Дом у него был новый, с просторными газонами, клены и топольки, которые он посадил сам, еще не разрослись.
Подходя к дому, Хорес увидел в окне жены розовые шторы.
Он вошел с заднего хода, подошел к ее двери и заглянул в комнату.
Жена лежала в постели, читая широкоформатный журнал с яркой обложкой.
На лампе был розовый абажур.
На столе лежала коробка шоколадных конфет.
- Я вернулся, - сказал Хорес.
Жена взглянула на него поверх журнала.
- Запер заднюю дверь? - спросила она.
- Да, я так и знал, что ее не будет, - сказал Хорес.
- Ты еще...
- Что "еще"?
- Маленькая Белл.
Ты не звонила...
- Чего ради?
Она в гостях, на вечеринке.
А что?
Зачем ей менять свои планы, отказываться от приглашения?
- Да, - сказал Хорес, - я так и знал, что ее не будет.
А ты...
- Я говорила с ней позавчера вечером.
Иди запри заднюю дверь.
- Да, - сказал Хорес.
- Конечно.
- С ней ничего не случилось.
Я только... Телефон стоял на столе в темном коридоре.
Номер оказался сельским; пришлось ждать.
Хорес сидел у аппарата.
Дверь в конце коридора он оставил приоткрытой.
Сквозь нее доносились смутные тревожные напевы летней ночи.
- Ночью старикам тяжело, - тихо сказал Хорес, не опуская трубки.
Летние ночи тяжелы для них.
Нужно что-то предпринять.
Издать какой-то закон.
Белл окликнула его из комнаты, по голосу было слышно, что она лежит.
- Я звонила ей позавчера вечером.
Чего тебе беспокоить ее?
- Знаю, - ответил Хорес.
- Я недолго.