- Ты что же, хочешь... - прошипел Гоуэн.
- Подлая ты тварь! - вскричала Темпл.
- Подлая ты тварь!
Гоуэн втолкнул ее в коридор.
- Хочешь, чтобы он снес тебе башку?
- Ты боишься его! - крикнула Темпл.
- Боишься!
- Тихо ты!
Гоуэн схватил ее и затряс.
Ноги их скребли по голому полу словно бы в каком-то несуразном танце, потом оба они, вцепясь друг в друга, привалились к стене.
- Полегче, - сказал Гоуэн. - Опять взболтаешь во мне все это пойло.
Темпл вырвалась и побежала.
Гоуэн прислонился к стене и видел, как она тенью шмыгнула в заднюю дверь.
Темпл забежала в кухню.
Там было темно, лишь из-за печной заслонки выбивалась полоска света.
Повернувшись, Темпл выбежала оттуда и увидела Гоуэна, идущего к сараю.
Хочет выпить еще, подумала она; снова будет пьян.
В третий раз за сегодня.
В коридоре стало темнее.
Темпл стояла на цыпочках, прислушивалась и думала. Я голодна.
Я не ела весь день; вспомнила университет, освещенные окна, пары, медленно идущие на звон возвещающего ужин колокола, и отца, сидящего дома на веранде, положив ноги на перила и глядя, как негр стрижет газон.
Осторожно пошла на цыпочках.
В углу возле двери стоял дробовик. Темпл встала рядом с ним и начала плакать.
Вдруг утихла и затаила дыхание.
За стеной, к которой она прислонилась, что-то двигалось.
Оно пересекло комнату мелкими неуверенными шагами, которым предшествовало легкое постукивание.
Вышло в коридор, и Темпл закричала, чувствуя, что ее легкие пустеют, и после того, как выдохнут весь воздух, а диафрагма сокращается, и после того, как грудная клетка опустела, увидела старика, идущего по коридору шаркающей торопливой рысцой, в одной руке у него была трость, другая сгибалась у пояса под острым углом.
Бросившись прочь, Темпл миновала его - темную раскоряченную фигуру на краю веранды, вбежала в кухню и бросилась в угол за печью.
Присев, выдвинула ящик и поставила перед собой.
Рука ее коснулась детского личика, потом она обхватила ящик, стиснула и, глядя на белеющую дверь, попыталась молиться.
Но не могла вспомнить ни единого имени Отца небесного и стала твердить:
"Мой отец судья; мой отец судья", снова и снова, пока в кухню легким шагом не вбежал Гудвин.
Он зажег спичку, поднял ее и глядел на Темпл, пока пламя не коснулось его пальцев.
- Ха, - сказал он.
Темпл услышала два легких быстрых шага, потом его рука скользнула по ее щеке, и он приподнял ее за шиворот, как котенка.
- Что ты делаешь в моем доме?
VII
Откуда-то из освещенного коридора до Темпл доносились голоса - какой-то разговор; время от времени смех; грубый, язвительный смех мужчины, охотно смеющегося над юностью или старостью, заглушающий шипение жарящегося мяса на плите, у которой стояла женщина.
Темпл слышала, как двое мужчин в тяжелых башмаках прошли по коридору, через минуту донеслись стук черпака об оцинкованное ведро и ругань того, кто смеялся.
Плотно запахнув пальто, Темпл высунулась за дверь с жадным, застенчивым любопытством ребенка, увидела Гоуэна и с ним еще одного человека в брюках хаки.
Опять пьет, подумала она.
С тех, пор, как мы выехали из Тейлора, напивался четыре раза.
- Это ваш брат? - спросила она.
- Кто? - сказала женщина.
- Мой кто? - Она стала переворачивать шипящее на сковородке мясо.
- Я подумала, может, это ваш младший брат.
- Господи, - сказала женщина.
Она переворачивала мясо проволочной вилкой.
- Надеюсь, что нет.
- А где ваш брат? - спросила Темпл, выглядывая за дверь.