Одно я отдала какой-то женщине, возле салуна.
Одежду?
Господи.
- Она внезапно повернулась.
- Я раздобуду машину.
Ты уедешь и никогда не вернешься.
Слышишь?
- Да, - прошептала Темпл.
Неподвижная, бледная, похожая на лунатичку, она смотрела, как женщина перекладывает мясо на блюдо и поливает соусом.
Достав потом из духовки противень с бисквитами, женщина сложила их на другое блюдо.
- Можно я помогу вам? - прошептала Темпл.
Женщина не ответила.
Взяла оба блюда и вышла.
Темпл подошла к столу, вынула из пачки сигарету и стояла, тупо глядя на лампу.
Стекло с одной стороны почернело.
Поперек его тонким серебряным изгибом вилась трещина.
Она как-то прикуривала от лампы, думала Темпл, держа в руке сигарету и глядя на неровный язычок пламени.
Женщина вернулась.
Сняла с плиты закопченный кофейник, прихватив его подолом юбки.
- Можно мне кофе? - спросила Темпл.
- Нет.
Иди ужинать.
Женщина вышла.
Темпл стояла у стола, держа в руке сигарету.
Тень от печи падала на ящик, где лежал ребенок.
Его можно было разглядеть на сбившейся постели лишь по ряду теней на маленьких мягких изгибах, Темпл подошла к ящику, взглянула на его серо-желтое личико и синеватые веки.
Легкая тень покрывала его головку и влажный лоб; тонкая ручонка лежала ладонью вверх рядом со щекой.
- Он умрет, - прошептала Темпл.
Ее изогнутая тень маячила по стене, пальто было бесформенным, шляпка - чудовищно заломленной над чудовищной гривой волос.
- Бедное дитя, - прошептала она. - Бедное дитя.
Голоса мужчин стали громче.
Темпл услышала звук тяжелых шагов в коридоре, скрип стульев, человек, смеявшийся раньше, засмеялся снова.
Она повернулась и замерла, глядя на дверь.
Вошла женщина.
- Иди ужинать.
- Машина, - сказала Темпл.
- Пока они едят, я могу уехать.
- Какая машина? - сказала женщина.
- Иди ешь.
Тебя никто не тронет.
- Я не голодна.
Я сегодня не ела.
Совсем не голодна.
- Иди ужинать, - повторила женщина.
- Лучше подожду, поем вместе с вами.
- Иди ешь.
Я еще не скоро освобожусь.
VIII
Темпл вошла в столовую, придерживая рукой полы незастегнутого пальто, шляпка ее залихватски сбилась вверх и набок, на лице застыло подобострастное, заискивающее выражение.
Поначалу она словно бы ослепла.