Гудвин вернулся на место.
Потом все снова заговорили, передавая друг другу кувшин, а Томми прислушивался к разговору.
Но вскоре снова начал думать о Темпл.
Почувствовал, что его ноги скользят по полу и все тело корчится в очень неудобной позе.
- Оставить бы им эту девчонку, - прошептал он Гудвину.
- Не лезть бы им к ней.
- Не твое дело, - сказал Гудвин.
- Пусть только кто-нибудь...
- Не лезть бы им к ней.
На веранду вышел Лупоглазый.
Закурил сигарету.
Томми глядел на его освещенное спичкой лицо, на втянутые щеки; проводил взглядом спичку, улетевшую в бурьян маленькой кометой.
Он тоже, сказал себе Томми.
Они оба; тело его медленно корчилось.
Бедняжка.
Будь я пес, если не хочу уйти в сарай и остаться там. Будь я пес, если нет.
Он встал, бесшумно пройдя по веранде, спустился на тропинку и пошел вокруг дома.
В одном окне горел свет.
Эта комната пустовала, сказал он себе, остановись, потом добавил, Вот здесь девчонка и будет, подошел к окну и заглянул.
Скользящая рама с ржавым листом жести на месте одного из стекол была опущена.
Темпл в сбитой на затылок шляпке сидела на кровати, выпрямясь и подобрав под себя ноги, руки ее лежали на коленях.
Она казалась совсем маленькой, неловкая поза не соответствовала ее возрасту и больше подошла бы девчонке семи-восьми лет, локти ее были прижаты к бокам, лицо обращено к заложенной стулом двери.
Этот стул и кровать с выцветшим лоскутным одеялом составляли всю обстановку комнаты.
Старая штукатурка на стенах потрескалась и местами обвалилась, обнажив дранку и заплесневелую клеенку.
На вбитом в стену гвозде висели плащ и фляжка в чехле защитного цвета.
Темпл медленно повела головой, будто следя за кем-то, идущим вдоль дома.
Голова ее, хотя больше ни один мускул не дрогнул, повернулась до отказа, словно у набитой конфетами пасхальной куклы из папье-маше, и застыла в этом положении.
Потом стала поворачиваться обратно, словно следя за невидимыми ногами по ту сторону стены, снова к запирающему дверь стулу, и на миг замерла.
Затем Темпл опустила взгляд, Томми увидел, что она достала маленькие часики и поглядела на них.
Подняла голову и взглянула прямо на него, глаза ее были спокойны и пусты, как два отверстия.
Чуть погодя, снова глянула на часики и спрятала их в чулок.
После этого Темпл встала с кровати, сняла пальто и неподвижно застыла, похожая в своем коротком платье на стрелу, голова ее была опущена, руки сжаты на груди.
Снова села на кровать.
Посидела, плотно стиснув ноги и опустив голову.
Выпрямилась и оглядела комнату.
Томми слышал доносящиеся с темной веранды голоса.
Они повысились было снова, потом стихли до негромкого бормотанья.
Темпл подскочила на ноги.
Расстегнула платье, ее тонкие руки поднялись, изогнувшись дугой, тень повторяла ее движения, словно передразнивая.
Чуть пригнувшись, одним движением сбросила его и осталась в едва прикрывающем наготу белье, тонкая, словно спичка.
Голова ее была обращена к запирающему дверь стулу.
Отшвырнув платье, потянулась к пальто.
Надела его, запахнула и, вцепясь в рукава, сложила руки.
Затем, прижав их к груди, обернулась, взглянула прямо в глаза Томми, повернулась и прижалась к стулу.
- Черт бы их взял, - прошептал Томми. - Черт бы их взял.
Он прислушался к доносящимся с передней веранды голосам, и все тело его стало медленно корчиться в мучительной горечи.
- Черт бы их взял.
Когда он снова заглянул в комнату, Темпл шла в его сторону, придерживая полы пальто.
Сняв с гвоздя плащ, она натянула его поверх своего одеяния и застегнулась.
Потом сняла фляжку и вернулась к кровати.