Добежав до задней веранды, увидела в дверях сарая мужчину, глядящего в сторону дома.
Двумя большими шагами она пересекла веранду и вошла в кухню, где женщина курила за столом, держа на коленях ребенка.
- Он смотрел на меня! - сказала Темпл.
- Все время!
Прижавшись к стене рядом с дверью, она выглянула в коридор, потом подошла к женщине, лицо ее было испуганным, бледным, глаза походили на прожженные сигарой отверстия, и положила руку на холодную печь.
- Кто? - спросила женщина.
- Да, - сказала Темпл.
- Сидел там, в кустах, и все время смотрел на меня.
Она обернулась к двери, потом снова взглянула на женщину и заметила, что рука лежит на печи.
С жалобным воплем отдернула ее, прижала ко рту, повернулась и бросилась к двери.
Женщина схватила ее, другой рукой держа ребенка, и Темпл снова метнулась в кухню.
К дому шел Гудвин.
Взглянув на них, он вошел в коридор.
Темпл начала вырываться.
- Пустите, - шептала она. - Пустите!
Пустите!
Дергаясь вверх-вниз, она царапала руку женщины о косяк двери, пока не высвободилась.
Потом соскочила с веранды, бросилась к сараю, забежала внутрь, взобралась по лестнице, с трудом протиснулась в лаз и побежала к груде прелого сена.
Вдруг она полетела вниз головой; увидела, как ноги ее продолжают бежать в пустоте, потом шмякнулась спиной на чтото мягкое и замерла, глядя вверх на продолговатое отверстие, прикрытое дрожащими незакрепленными досками.
В полосках солнечного света плавно опускалась легкая пыль.
Темпл шевельнула рукой в рыхлой массе, на которую упала, и вспомнила о крысе.
Все ее тело взвилось в стремительном подскоке, она встала на ноги в мякине, взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие; стояла она в углу, касаясь ладонями стен, лицо ее находилось сантиметрах в тридцати от поперечной балки, на которой сидела крыса.
Какой-то миг они глядели друг на друга, потом глаза крысы вспыхнули, словно крохотные электрические лампочки, и она прыгнула на голову Темпл в тот самый миг, когда та отпрянула назад, снова наступив на что-то, перекатившееся под ногой.
Темпл упала головой к противоположному углу, лицом в мякину и дочиста оглоданные кукурузные початки.
Что-то глухо ударилось о стену и рикошетом отлетело ей в руку.
Крыса былауже на полу, в том же углу.
Снова головы их находились в тридцати сантиметрах, глаза крысы вспыхивали и гасли в такт дыханию.
Потом она встала на задние лапки, вжалась в угол, приподняв передние к груди, и тонко, жалобно запищала на Темпл.
Та, не сводя взгляда с крысы, попятилась на четвереньках.
Потом вскочила, кинулась к двери, заколотила в нее, оглядываясь через плечо на крысу, потом выгнулась и заскребла пальцами о доски.
XII
Женщина стояла с ребенком на руках в проеме кухонной двери, пока Гудвин не вышел в коридор.
Ноздри на его загорелом лице казались совсем белыми, и она спросила:
- Господи, и ты напился?
Гудвин прошел по веранде.
- Не ищи, - сказала женщина.
- Ее здесь нет.
Гудвин протиснулся мимо нее, пахнув перегаром.
Она повернулась, наблюдая за ним.
Он быстро оглядел кухню, потом повернулся к женщине, вставшей у него на пути.
- Не ищи, - повторила женщина.
- Она ушла.
Он направился к ней, занося на ходу руку.
- Не тронь, - сказала женщина.
Гудвин неторопливо схватил ее за предплечье.
Глаза его слегка налились кровью.
Ноздри казались восковыми.
- Убери руку, - потребовала женщина.
- Отпусти.
Гудвин медленно оттащил ее от двери.