- Ты же ходил за ними в течение десяти лет, - сказала сестра.
- Знаю.
И поэтому понял, что никогда не смогу привыкнуть к запаху креветок.
- Потому и ушел от Белл? - сказала мисс Дженни.
Пристально поглядела на него.
- Не скоро ж ты понял, что раз женщина не была хорошей женой одному, то не будет и другому.
- Но взять и уйти, словно черномазый, - возмутилась Нарцисса.
- И связаться с самогонщиками и проститутками.
- Так он и от проститутки ушел, - сказала мисс Дженни - Не станешь же ты разгуливать по улицам с пакетиком апельсиновых леденцов, покуда она явится в город.
- Ушел, - сказал Бенбоу.
Он вновь рассказал о всех троих, о себе, Гудвине и Томми, как они, сидя на веранде, пили из кувшина и разговаривали, а Лупоглазый бродил по дому, время от времени выходил на веранду, приказывал Томми зажечь фонарь и вместе с ним идти к сараю, Томми не шел, и Лупоглазый ругал его, а Томми, сидя на полу, елозил босыми ногами по доскам и фыркал:
"Ну и пугало же он, а?"
- Чувствовалось - у Лупоглазого при себе пистолет, было так же ясно, как то, что у него есть пупок, - сказал Хорес.
- Он не пил, потому что, как сказал сам, от выпивки его тошнит как собаку; не сидел и не говорил с нами; не делал ничего: лишь бродил по дому и без конца курил, словно нелюдимый, больной ребенок.
Мы разговорились с Гудвином.
В прошлом он кавалерийский сержант, служил на Филиппинах и на границе, потом в пехотном полку во Франции; что с ним случилось, как и почему попал в пехоту и лишился своего чина, он не говорил.
Может быть, убил кого-то, может, дезертировал.
Гудвин рассказывал о манильских и мексиканских девицах, а тот дурачок хихикал, пил из кувшина и совал его мне:
"Глотни-ка еще"; потом я заметил, что в дверном проеме стоит женщина и слушает нас.
В браке они не состоят.
Я знаю это так же, как и то, что тот маленький черный человек держал свой маленький плоский пистолет в кармане пиджака.
Но она живет там, выполняет негритянскую работу, хотя в свое время у нее были автомобили и бриллианты, купленные более дорогой ценой, чем за деньги.
И тот слепой старик сидел тут же за столом с неподвижностью слепых людей, ждал, пока его кто-нибудь накормит, казалось, видишь оборотную сторону его глаз, пока они слушают музыку, которую тебе не услышать; Гудвин увел его из комнаты и, насколько я могу судить, вообще с лица земли.
Больше я его не видел.
Не знаю, чей он родственник.
Может, ничей.
Может, тот Старый Француз, что выстроил этот дом сто лет назад, тоже не нуждался в слепце и бросил его там, когда умер или уехал.
Наутро Бенбоу взял у сестры ключ от дома и отправился в город.
Дом располагался на тихой улочке, в нем никто не жил вот уже десять лет.
Хорес открыл его и повытаскивал гвозди из оконных рам.
Мебель стояла на своих местах.
Надев новый комбинезон, он взял тряпки, швабру и принялся скрести пол.
В полдень сходил в центр города, купил постельные принадлежности и консервов.
В шесть, когда приехала на своей машине сестра, он был все еще занят работой.
- Едем домой, Хорес, - сказала Нарцисса.
- Разве не видишь, что тебе не справиться?
- Я понял это, как только начал, - ответил Бенбоу.
- До сегодняшнего дня мне казалось, что пол может вымыть любой человек с одной рукой и ведром воды.
- Хорес, - сказала она.
- Не забывай, я старше тебя, - ответил он.
- Я остаюсь.
Чехлы для мебели у меня есть.
Ужинать он пошел в отель.
Когда вернулся, машина сестры вновь стояла у дома.
Шофер-негр привез узел постельного белья.
- Мисс Нарцисса велела вам взять это, - сказал негр.
Бенбоу сунул узел в шкаф и постелил на кровать то, что купил сам.
На другой день, сидя за кухонным столом и обедая консервами, Бенбоу увидел в окно, как на улице остановился фургон, из него вылезли три женщины и, стоя на тротуаре, безо всякого смущения стали охорашиваться, разглаживали руками чулки и юбки, отряхивали друг другу спины, разворачивали свертки и надевали всевозможные побрякушки.
Фургон уехал.
Женщины пошли дальше пешком, и Хорес вспомнил, что уже суббота.