Но будь мое сердце так же чисто, как лежащая передо мной страница, в этом письме не было б необходимости.
Больше я тебя никогда не увижу.
Мне тяжело писать, со мной случилась история, которой я не могу не стыдиться.
Единственный просвет в этом мраке - то, что собственным безрассудством я не причинил вреда никому, кроме себя, и что всей меры этого безрассудства ты никогда не узнаешь.
Пойми, надежда, что ты ничего не будешь знать, единственная причина того, что мы больше не увидимся.
Думай обо мне как можно лучше.
Мне хотелось бы иметь право просить тебя не думать обо мне плохо, если тебе станет известно о моем безрассудстве.
Г.
Хорес прочел написанное, одну-единственную страничку.
Сжал листок между ладоней.
Некоторое время никто не произносил ни слова.
- Господи Боже, - нарушил молчание Хорес.
- На танцах его кто-то принял за миссисипца.
- Думаю, на твоем месте... - начала было Нарцисса.
Умолкла, потом спросила: - Хорес, это еще долго будет тянуться?
- Не дольше, чем будет от меня зависеть.
Разве что ты знаешь, каким путем его можно вызволить завтра же.
- Есть только один путь.
- Нарцисса задержала на брате взгляд.
Потом повернулась к двери.
- Куда девался Бори?
Скоро будет готов обед.
Она вышла.
- И ты знаешь, что это за путь, - сказала мисс Дженни.
- Разве что у тебя совсем нет твердости.
- Я пойму, есть она у меня или нет, если скажете, какой путь может быть еще.
- Возвратиться к Белл, - сказала мисс Дженни.
- Вернуться домой.
В субботу убийцу-негра должны были повесить без шумихи и похоронить без обряда: одну лишь ночь оставалось ему петь у зарешеченного окна и кричать из теплого непроглядного сумрака майской ночи; потом его уведут, и это окно достанется Гудвину.
Дело Гудвина было назначено на июньскую сессию суда, под залог его не освобождали.
Но он по-прежнему не соглашался, чтобы Хорес упоминал о пребывании Лупоглазого на месте преступления.
- Говорю же вам, - сказал Гудвин, - у них нет против меня никаких улик.
- Откуда вы знаете? - спросил Хорес.
- Ну пусть, как бы там ни было, на суде надежда все-таки есть.
А если до Мемфиса дойдет, что я продал Лупоглазого, думаете, у меня будет надежда вернуться сюда после дачи показаний?
- На вашей стороне закон, справедливость, цивилизация.
- Конечно, если я до конца дней буду сидеть на корточках в этом углу.
Подите сюда, - Гудвин подвел Хореса к окну.
- Из отеля смотрят сюда пять окон.
А я видел, как он выстрелом из пистолета с двадцати футов зажигал спички.
Да черт возьми, если я покажу против него на суде, то оттуда уже не вернусь.
- Но ведь существует такое понятие, как препятствие отправлению пра...
- Препятствие кривосудию.
Пусть докажут, что это я.
Томми лежал в сарае, стреляли в него сзади.
Пусть найдут пистолет.
Я находился на месте и ждал.
Бежать не пытался.
Хотя мог бы.
Шерифа вызвал я.