Конечно, то, что там были только она, я и папа, говорит не в мою пользу.
Но если это уловка, разве здравый смысл не подсказывает, что я мог бы найти другую, получше?
- Вас будет судить не здравый смысл, - сказал Хорес.
- Вас будут судить присяжные.
- Пусть судят.
Это и все, чем они будут располагать.
Убитый найден в сарае, к нему никто не притрагивался. Я, жена, папа и малыш находились в доме; там ничего не тронуто; за шерифом посылал я.
Нет-нет; так я знаю, что какая-то надежда у меня есть, но стоит хоть заикнуться о Лупоглазом, и моя песенка спета.
Я знаю, чем это кончится.
- Но вы же слышали выстрел, - сказал Хорес.
- Вы уже говорили.
- Нет, - сказал Гудвин.
- Не говорил.
Я ничего не слышал.
Ничего об этом не знаю... Подождите минутку на улице, я поговорю с Руби.
Вышла она через пять минут.
Хорес сказал:
- В этом деле есть что-то, чего я пока не знаю; вы оба чего-то не говорите мне.
Ли предупредил вас, чтобы вы не говорили мне этого.
Я прав?
Женщина шла рядом с Хоресом, держа на руках ребенка.
Ребенок то и дело хныкал, его худенькое тельце судорожно подергивалось.
Она вполголоса напевала ему и качала, стараясь успокоить.
- Должно быть, вы его слишком много носите, - сказал Хорес. - Возможно, если б вы могли оставить его в отеле...
- Я считаю, Ли сам знает, что ему делать, - сказала женщина.
- Но ведь адвокату нужно знать все обстоятельства, все до мелочей.
Он сам решит, что говорить и чего не говорить.
Иначе для чего он?
Это все равно что заплатить дантисту за лечение зуба, а потом не позволить ему заглянуть вам в рот, понимаете?
Вы же не поступите так с дантистом или врачом?
Женщина, ничего не ответив, склонилась к ребенку.
Ребенок хныкал.
- И более того, существует такое понятие, как препятствие отправлению правосудия.
Допустим, Ли показывает под присягой, что там больше никого не было, допустим, присяжные собираются его оправдать, что маловероятно, и вдруг обнаруживается человек, видевший там Лупоглазого или его отъезжающую машину.
Тогда они скажут: раз Ли не говорит правды в мелочах, как верить ему, когда речь идет о его жизни?
Они подошли к отелю.
Хорес распахнул дверь.
Женщина даже не взглянула на него.
- Я считаю, Ли виднее самому, - сказала она, входя.
Ребенок зашелся тонким, жалобным, мучительным криком.
- Тихо, - сказала женщина.
- Шшшш.
Айсом вез Нарциссу с вечеринки; было уже поздно, когда машина остановилась на углу и подобрала Хореса.
Начинали зажигаться редкие огни, мужчины, поужинав, неторопливо тянулись к площади, но убийце-негру было еще рано начинать пение.
- А ему надо бы поторопиться, - сказал Хорес.
- У него остается только два дня.
Но убийца еще не появлялся в окне.
Тюрьма выходила фасадом на запад; медно-красные лучи заходящего солнца падали на захватанную решетку и на маленькое бледное пятно руки, ветра почти не было, и вытекающие из окна голубые струйки табачного дыма медленно расплывались рваными клочьями.
- Только нехорошо будет держать там ее мужа без этого несчастного зверя, отсчитывающего последние вздохи во всю силу голоса...
- Может, повременят и повесят их вместе, - сказала Нарцисса.