Хорес!".
И я ощутил запах сорванных цветов, тонкий запах мертвых цветов и слез, а потом увидел в зеркале ее лицо.
Позади нее висело зеркало, другое - позади меня, и она разглядывала себя в том, что было позади меня, забыв о другом, где я видел ее лицо, видел, как она с чистейшим лицемерием созерцает мой затылок.
Вот почему природа - "она", а Прогресс - "он"; природа создала виноградные беседки, а Прогресс изобрел зеркало.
- Ненормальный, - произнесла женщина, стоя в дверях и слушая.
- Но это еще не все.
Я думал, меня расстроила весна или то, что мне сорок три года.
Думал, может, все было б хорошо, будь у меня холмик, чтобы немного полежать на нем...
Там же земля плоская, богатая, тучная, кажется даже, будто одни лишь ветра порождают из нее деньги.
Кажется, никого б не удивило известие, что листья деревьев можно сдавать в банк за наличные.
Дельта.
Ни единого холмика на пять тысяч квадратных миль, если не считать тех земляных куч, что насыпали индейцы для убежища во время разливов реки.
- И вот я думал, что мне нужен всего-навсего холмик; меня подвигнула уйти не Маленькая Белл.
Знаете, что?
- Ненормальный, - сказала женщина.
- Ли зря позволил...
Бенбоу не ждал ответа.
- Тряпка со следами румян.
Я знал, что найду ее, еще не войдя в комнату Белл.
И обнаружил за рамой зеркала носовой платок, которым она стерла излишек краски, когда одевалась, потом сунула за раму.
Я швырнул его в грязное белье, надел шляпу и ушел.
И уже когда ехал в грузовике, обнаружил, что у меня нет при себе денег.
Тут все одно к одному; я не мог получить деньги по чеку.
И не мог сойти с грузовика, вернуться в город и взять денег.
Никак.
Поэтому все время шел пешком и ехал зайцем.
Однажды я спал в куче опилок на какой-то лесопильне, однажды в негритянской лачуге, однажды в товарном вагоне на запасном пути.
Мне был нужен холмик, понимаете, чтобы полежать на нем.
Тогда все было бы хорошо.
Когда женишься на своей жене, начинаешь с черты... возможно, с ее проведения.
Когда на чужой - начинаешь, быть может, на десять лет позже, с чужой черты, проведенной кем-то другим.
Мне был нужен холмик, чтобы немного полежать на нем.
- Дурачок, - сказала женщина.
- Бедный дурачок.
Она стояла в дверях.
Из коридора появился Лупоглазый.
Не сказав ни слова, прошел мимо нее на веранду.
- Идем, - распорядился он.
- Надо грузиться.
Женщина слышала, как все трое вышли.
Она не двинулась с места.
Потом услышала, как незнакомец встал со стула и прошел по веранде.
Потом увидела на фоне неба его силуэт; худощавый мужчина в измятой одежде; голова с редкими, непричесанными волосами; и совершенно пьяный.
- Не заставили его поесть, как надо, - сказала женщина.
Она стояла совершенно неподвижно, Бенбоу глядел на нее.
- Неужели вам нравится жить так? - спросил он.
- Зачем?
Вы еще молоды; вернитесь в город и снова похорошеете, когда не придется поднимать ничего, кроме собственных век.
Женщина не шевельнулась, она стояла, едва касаясь стены.
- Бедный, испуганный дурачок.