- Видите ли, - сказал Бенбоу, - мне не хватает мужества. Оно покинуло меня.
Механизм на месте, но не действует.
Его рука неуверенно коснулась ее щеки.
- Вы еще молоды.
Женщина стояла неподвижно, ощущая на лице его руку, касающуюся плоти так, словно он пытался изучить расположение и форму костей и строение, тканей.
- У вас впереди почти вся жизнь.
Сколько вам лет?
Вам же еще нет тридцати.
- Говорил он негромко, почти шепотом.
Женщина заговорила, не понижая голоса.
Не пошевелилась, не убрала рук с груди.
- Почему вы ушли от жены?
- Потому что она ест креветки, - ответил Бенбоу.
- Я не мог... Видите ли, была пятница, и я подумал, что в полдень надо идти на станцию, брать с поезда ящик креветок, возвращаться с ними домой, отсчитывать по сто шагов, менять руку и...
- Ходили за ними каждый день? - спросила женщина.
- Нет.
Только по пятницам.
Но в течение десяти лет, с тех пор, как мы поженились.
И до сих пор не могу привыкнуть к запаху креветок.
Но дело не в том, что мне столько раз приходилось носить их домой.
Это я способен вынести.
Дело в том, что с упаковки капает, и вот я как-то последовал за собой на станцию, отошел в сторону и стал смотреть, как Хорес Бенбоу берет с поезда ящик и несет домой, меняя руку через каждые сто шагов, я шел за ним и думал: "Здесь, в бесцветном ряду маленьких вонючих капель на миссисипском тротуаре, покоится Хорес Бенбоу".
- А-а, - протянула женщина.
Дышала она спокойно, руки ее были сложены.
Она отошла от стены; Бенбоу посторонился и пошел за ней по коридору.
Они вошли в кухню, там горела лампа.
- Извините меня за мой вид, - сказала женщина.
Подойдя к стоящему за печью ящику, она выдвинула его и встала над ним, руки ее были спрятаны под одеждой.
Бенбоу стоял посреди комнаты.
- Приходится держать его в ящике, чтобы не добрались крысы, - сказала женщина.
- Что? - спросил Бенбоу.
- Что там такое?
Он подошел к ящику и заглянул в него.
Там спал ребенок, ему еще не исполнилось и года.
Хорес молча смотрел на худенькое личико.
- О, - произнес он.
- У вас есть сын.
Они смотрели на осунувшееся личико ребенка.
Снаружи донесся шум; на задней веранде послышались шаги.
Женщина задвинула коленом ящик обратно в угол, и тут вошел Гудвин.
- Все в порядке, - сказал он Хоресу.
- Томми проводит вас к машине.
Потом вышел и скрылся в доме.
Бенбоу взглянул на женщину.
Руки ее по-прежнему были скрыты под платьем.
- Спасибо за ужин, - сказал он.
- Возможно, со временем... Он смотрел на нее, она отвечала ему спокойным взглядом, лицо ее было не столько угрюмым, сколько холодным, спокойным.
- Может, я смогу что-то сделать для вас в Джефферсоне.
Прислать чего-нибудь...
Женщина легким, округлым движением вынула руки из складок платья, потом резко спрятала снова.