Приподнялся на локте. Вошла сестра.
Приближаясь к кровати, она постепенно обретала зримые очертания.
Подошла и устремила на него взгляд.
- Долго это еще будет продолжаться?
- Только до утра, - ответил Хорес.
- Я вернусь в город, и больше ты меня здесь не увидишь.
Сестра не двинулась.
Голос ее прозвучал холодно, непреклонно.
- Ты знаешь, о чем я.
- Обещаю больше не приводить ее в твой дом.
Можешь послать Айсома, пусть спрячется там под кроватью.
- Нарцисса не ответила.
- Мне жить там ты, надеюсь, позволишь?
- Где ты будешь жить, меня не волнует.
Вопрос в том, где живу я.
А я живу здесь, в этом городе.
Я вынуждена здесь оставаться.
Но ты мужчина.
Тебе все равно.
Ты можешь уехать.
- А, - произнес Хорес.
Он лежал совершенно спокойно.
Сестра неподвижно стояла над ним.
Говорили они спокойно, словно о еде или обоях.
- Как ты не поймешь, тут мой дом, тут я должна провести остаток дней.
Я тут родилась.
Мне дела нет, куда ты ездишь и чем ты занят.
Мне все равно, сколько у тебя женщин и кто они.
Но я не могу допустить, чтобы мой брат путался с женщиной, о которой болтают люди.
Я не жду, что ты посчитаешься со мной; я прошу тебя посчитаться с нашими отцом и матерью.
Увези эту женщину в Мемфис.
Говорят, что ты не позволяешь тому человеку внести залог и выйти из тюрьмы; увези ее в Мемфис.
Заодно придумай, что соврать ему.
- Так вот что, значит, ты думаешь?
- Я ничего не думаю.
Мне все равно.
Так думают люди в городе.
И поэтому неважно, правда это или нет.
Меня беспокоит, что ты вынуждаешь меня ежедневно лгать о тебе.
Уезжай, Хорес.
Каждый, кроме тебя, понял бы, что это преднамеренное убийство.
- И, разумеется, бросить ее.
Должно быть, в своей всемогущей благоухающей святости они говорят и это.
А не говорят еще, что убийство совершил я?
- Не вижу разницы, кто его совершил.
Вопрос в том, развяжешься ты со всем этим или нет.
Ведь люди уже сочли, что по ночам ты спишь с ней в моем доме.
Над Хоресом в темноте звучал холодный непреклонный голос сестры.
Через окно с вливающейся темнотой доносился нестройный дремотный хор сверчков и цикад.
- Ты этому веришь?