Не думайте, что испугаюсь.
Хочу выпить.
- Расскажи ему, я дам тебе выпить, - сказала мисс Реба.
Сидя на постели с наброшенным на плечи одеялом, Темпл стала рассказывать о той ночи, что провела в разрушенном доме, с того, как вошла в комнату и пыталась запереть стулом дверь, и до того, как женщина подошла к кровати и вывела ее из дома.
Казалось, из всего происшедшего только это произвело на нее какое-то впечатление: та ночь, которую она провела сравнительно неоскверненной.
Время от времени Хорес пытался свести ее рассказ к самому преступлению, но она уклонялась и вновь вела речь о себе, сидящей на кровати и прислушивающейся к мужским голосам на веранде, или лежащей в темноте, пока они не вошли в комнату, подошли к кровати и встали над ней.
- Да, вот так, - говорила Темпл.
- Это просто случайность.
Не знаю.
Я так долго пребывала в страхе, что, наверно, привыкла к нему.
И вот я сидела на этой хлопковой мякине, глядя на него.
Сперва подумала, что крыса.
Там было две.
Одна сидела в углу, глядя на меня, и другая сидела в углу.
Не знаю, как они живут там, в амбаре нет ничего, кроме голых початков и мякины.
Может, бегают есть в дом.
Но в доме не было ни одной.
Там я их не слышала.
Сперва, услышав его, я решила, что это крыса, но людей можно ощущать в темноте: вы не знали этого?
Их необязательно видеть.
Их ощущаешь, как в машине, когда они начинают искать место для стоянки - понимаете: остановиться на время.
Темпл продолжала в том же духе, то был легкий, непринужденный монолог, какой заводят женщины, ощутив себя в центре внимания; внезапно Хорес осознал, что она рассказывает о случившемся с неподдельной гордостью, с каким-то наивным и бесстрастным тщеславием, словно хвастая этим, и переводит с него на мисс Ребу быстрые, пронзительные взгляды, будто собака, пасущая двух овец.
- И при каждом вдохе я слышала шорох этой мякины.
Не представляю, как это люди спят в таких постелях.
Но, может быть, к этому привыкают.
Или по ночам люди бывают усталые.
Потому что я слышала этот шорох при каждом дыхании, даже когда просто сидела на кровати.
Мне даже не верилось, что дело просто в дыхании. Я старалась совсем не шевелиться, но шорох все равно слышался.
А все потому, что дыхание идет вниз.
Кажется, что оно идет вверх, но нет.
Оно идет вглубь, и я слышала, как они пьянеют на веранде.
Стала представлять себе, что вижу на стене места, куда прислоняются их запрокинутые головы, и говорила: "Вот один пьет из кувшина.
Теперь другой."
Будто вмятины на подушке, понимаете?
И тут мне пришла странная мысль.
Знаете, как это бывает, если испугаешься.
Я глядела на свои ноги и старалась сделаться как парень.
Подумала, что хорошо бы мне стать парнем, и потом старалась усилием мысли превратиться в парня.
Представляете, что это такое.
Как на занятиях, выучишь один вопрос, и, когда приступают к нему, смотришь на преподавателя и думаешь изо всех сил: "Вызови меня.
Вызови меня.
Вызови меня".
Я вспомнила, как говорят детям, что если очень постараться, можно поцеловать свой локоть, и стала стараться.
Старалась, как могла.
Я боялась и думала, смогу ли узнать, когда это произойдет.
То есть, еще не видя, и решила, что смогу, я представляла, как выйду и покажу им - вы понимаете.
Зажгу спичку и скажу: Смотрите.
Видели?
Теперь оставьте меня в покое.
И тогда смогу вернуться в постель.