Чтобы сделать дальнейшее изложение более понятным, я прилагаю план первого этажа поместья Стайлз.
Дверь Т ведет в комнаты прислуги.
Они не соединены с правым крылом, где расположены комнаты Инглторпов.
Около полуночи меня разбудил Лоуренс Кавендиш.
Он держал в руке свечу, и по его лицу было сразу видно, что произошло нечто страшное.
– Что случилось? – спросил я, приподнимаясь и пробуя сосредоточиться.
– Маме очень плохо.
У нее, похоже, какой-то припадок.
И, как назло, она заперлась изнутри.
Спрыгнув с кровати и натянув халат, я прошел вслед за Лоуренсом через коридор в правое крыло дома.
К нам подошли Джон и несколько до смерти перепуганных служанок.
Лоуренс посмотрел на брата.
– Что будем делать?
Никогда еще его нерешительность не проявлялась столь явно, подумал я.
Джон несколько раз сильно дернул дверную ручку.
Все было напрасно: дверь заперли изнутри.
К этому моменту все обитатели дома были уже на ногах.
Из комнаты доносились ужасные звуки.
Надо было срочно что-то предпринять.
– Сэр, попытайтесь пройти через комнату мистера Инглторпа, – предложила Доркас. – Боже мой, как она мучается, бедняжка!
Похоже, что среди всех обитателей дома, столпившихся в коридоре, не было видно только Альфреда Инглторпа.
Джон вошел в его комнату.
Сначала в темноте ничего нельзя было разобрать, затем на пороге появился Лоуренс, и в тусклом свете свечи нашему взору предстала пустая комната и кровать, в которой явно не спали в ту ночь.
Бросившись к двери в комнату миссис Инглторп, мы увидели, что она тоже заперта или закрыта на засов.
Положение было отчаянное.
– Господи, что же нам делать, сэр? – воскликнула Доркас.
– Надо взламывать дверь.
И вот что – пусть кто-нибудь спустится и разбудит Бэйли, чтобы он срочно бежал за доктором Уилкинсом.
Давайте ломать дверь.
Нет, постойте. Есть же еще дверь из комнаты Цинции.
– Да, сэр, но она заперта на засов.
Ее никогда не открывают.
– Надо все-таки проверить.
Пробежав по коридору, Джон влетел в комнату Цинции, где увидел Мэри Кавендиш.
Она пыталась растолкать девушку, но та, однако, спала чрезвычайно крепко.
Через несколько секунд он пробежал обратно в комнату Инглторпа.
– Бесполезно, она тоже заперта на засов.
Будем ломать эту дверь, она, кажется, потоньше, чем дверь в коридоре.
Все навалились на эту проклятую дверь.
Наконец она поддалась, и мы с оглушительным грохотом влетели в комнату. При свете свечи, которая по-прежнему была в руках у Лоуренса, мы увидели на кровати бьющуюся в конвульсиях миссис Инглторп.
Рядом валялся маленький столик, который она, видимо, перевернула во время приступа.
С нашим появлением ей стало немного легче, и несчастная опустилась на подушки.
Джон зажег газовую лампу и приказал горничной Анни принести из столовой брэнди. Я открыл засов на двери, ведущей в коридор, а он тем временем побежал к матери.
Понимая, что моя помощь больше не понадобится, я повернулся к Лоуренсу и хотел было предложить оставить их. Но слова замерли у меня на устах.
Никогда в жизни я не видел более страшного человеческого лица.
Свеча дрожала в его трясущейся руке, и воск капал прямо на ковер. Лоуренс был белый как мел, его неподвижный, полный смертельного ужаса взгляд был устремлен куда-то мимо меня на противоположную стену.
Он словно оцепенел.
Я тоже посмотрел туда, но ничего не заметил.
Миссис Инглторп стало, видимо, немного лучше, превозмогая удушье, она прошептала:
«Теперь лучше… совершенно внезапно… как глупо… закрывать комнату…»