На комоде стоял поднос со спиртовкой и ковшиком, в котором виднелись остатки коричневой жидкости.
Поразительно, как я не заметил их раньше!
Это ведь настоящая улика!
Пуаро обмакнул кончик пальца в коричневую жидкость и осторожно лизнул его.
Поморщившись, он сказал:
– Какао… смешанное с ромом.
Теперь Пуаро принялся осматривать осколки, валявшиеся возле перевернутого столика.
Рядом с разбитой вдребезги кофейной чашкой валялись спички, книги, связка ключей и настольная лампа.
– Однако это довольно странно, – сказал Пуаро.
– Должен признаться, что не вижу здесь ничего странного.
– Неужели?
Посмотрите-ка на лампу… – она раскололась на две части, и обе лежат рядом.
С другой стороны, чашка раздроблена на сотни маленьких осколков.
– Ну и что?
Наверное, кто-то наступил на нее.
– Вот именно, – как-то странно протянул Пуаро. – Кто-то наступил на нее.
Он встал с колен, подошел к камину и стал что-то обдумывать, машинально поправляя безделушки и выстраивая их в прямую линию – верный признак того, что он очень взволнован.
– Друг мой, – произнес он наконец, – кто-то намеренно наступил на эту чашку, потому что в ней был стрихнин или, и это еще важнее, потому что в ней не было стрихнина!
Я был заинтригован, но хорошо зная своего друга, решил пока ничего не спрашивать.
Пуаро потребовалась еще пара минут, чтобы успокоиться и снова приступить к делу.
Подняв с пола связку ключей, он тщательно осмотрел их, затем выбрал один, выглядевший новее других, и вставил его в замок розовой папки.
Ключ подошел, но, едва приоткрыв папку, Пуаро тотчас же захлопнул ее и снова запер на ключ. Положив связку и ключ в карман, он сказал:
– Пока я не имею права читать эти бумаги, но это должно быть сделано как можно скорее.
Теперь мой друг приступил к осмотру шкафчика над умывальником, после чего подошел к левому окну и склонился над круглым пятном, которое на темно-коричневом ковре было едва различимо.
Он скрупулезно осматривал пятно с разных сторон и под конец даже понюхал его.
Закончив с пятном, он налил несколько капель какао в пробирку и плотно закрыл пробку.
Затем Пуаро вынул записную книжку и, что-то быстро записав, произнес:
– Таким образом, мы сделали в этой комнате шесть интересных находок.
Перечислить их или вы сделаете это сами?
– Нет, лучше вы, – ответил я, не задумываясь.
– Хорошо.
Итак, первая находка – это кофейная чашка, буквально растертая в порошок, вторая – папка с торчащим из нее ключом, третья – пятно на ковре.
– Возможно, оно уже здесь давно, – перебил я своего друга.
– Нет, оно до сих пор влажное и еще пахнет кофе.
Дальше, крошечный кусочек зеленой материи, всего пара ниток, но по ним можно восстановить целое.
– А, так вот что вы положили в конверт! – воскликнул я.
– Да, хотя эти нитки могут оказаться от платья самой миссис Инглторп и в этом случае потеряют для нас интерес.
Находка пятая – прошу вас… – и театральным жестом Пуаро указал на большое восковое пятно около письменного стола. – Вчера его еще не было, в противном случае служанка наверняка бы его удалила, прогладив горячим утюгом через промокательную бумагу.
Однажды такая же история приключилась с моей лучшей шляпой. Я вам как-нибудь расскажу об этом.
– Видимо, пятно появилось минувшей ночью.
Все были так взволнованы!
А может быть, свечу уронила сама миссис Инглторп.
– Ночью у вас была с собой только одна свеча?
– Да, у Лоуренса Кавендиша, но он был совершенно невменяем.
Бедняга что-то увидел на камине или рядом с ним и буквально оцепенел от этого.
– Очень интересно. – Пуаро внимательно осмотрел всю стену. – Любопытно, любопытно. Однако этот воск не от его свечи, ведь он белый, а свеча мсье Кавендиша была из розового воска. Взгляните, она до сих пор стоит на туалетном столике.
Между тем в комнате вообще нет ни одного подсвечника: миссис Инглторп пользовалась лампой.
– Что же вы хотите сказать?
Вместо ответа Пуаро раздраженно пробормотал что-то насчет моих извилин.
– Ну а шестая находка – это, по-видимому, остатки какао?