– Если не ошибаюсь, вы служили у миссис Инглторп много лет?
– Десять лет, сэр.
– О, это немалый срок!
Вы были к ней весьма привязаны, не так ли?
– Она была ко мне очень добра, сэр.
– Тогда, думаю, вы согласитесь ответить на несколько моих вопросов.
Естественно, я задаю их с полного одобрения мистера Кавендиша.
– Да, сэр, конечно.
– Тогда начнем с того, что произошло вчера днем.
Кажется, здесь был какой-то скандал?
– Да, сэр.
Однако не знаю, есть ли у меня право… – Доркас запнулась.
– Милая Доркас, мне совершенно необходимо знать, что произошло, причем в мельчайших подробностях.
И не думайте, что вы выдаете секреты вашей хозяйки: она мертва, и ничто уже не вернет ее к жизни. С другой стороны, если в этой смерти кто-то виновен, то наш долг привлечь преступника к суду. Но для этого мне надо знать все.
– И да поможет вам господь – торжественно добавила Доркас. – Хорошо.
Не называя никого по имени, я скажу, что среди обитателей усадьбы есть человек, которого мы все ненавидим.
Будь проклят тот день, когда он переступил порог нашего дома!
Пуаро выждал, пока негодование Доркас стихнет, и спокойно сказал:
– Но вернемся ко вчерашней ссоре, Доркас.
С чего все началось?
– Видите ли, сэр, я совершенно случайно проходила в этот момент через холл…
– Во сколько это было?
– Точно не скажу, сэр, часа в четыре или чуть позже, во всяком случае, до чая было еще далеко.
И вот, значит, я проходила через холл, как вдруг услыхала крики из-за двери.
Я не собиралась, конечно, подслушивать, но как-то само собой получилось, что я задержалась.
Дверь была закрыта, однако хозяйка говорила так громко, что я слышала каждое слово. Она крикнула:
«Ты лгал, бессовестно лгал мне!»
Я не разобрала, что ответил мистер Инглторп, он говорил гораздо тише хозяйки, но ее слова я слышала отчетливо:
«Да как ты мог?
Я отдала тебе свой дом, кормила тебя, одевала, всем, что у тебя есть, ты обязан только мне!
И вот она, благодарность!
Это же позор и бесчестье для всей семьи»!
Я снова не расслышала, что он сказал, а хозяйка продолжала:
«Меня не интересует, что ты скажешь.
Все решено, и ничто, даже страх перед публичным скандалом, не остановит меня!»
Мне показалось, что они подошли к двери, и я выбежала из холла.
– Вы уверены, что это был голос Инглторпа?
– Конечно, сэр, чей же еще?
– Ладно. Что было дальше?
– Позже я еще раз зашла в холл, но все было тихо.
В пять часов я услышала звон колокольчика, и хозяйка попросила принести ей чай, только чай, без всякой еды.
Миссис Инглторп была ужасно бледна.
«Доркас, – сказала она, – у меня большие неприятности».
«Мне больно это слышать, мадам», – ответила я. –
«Надеюсь, после чашки хорошего чая вам станет получше».
Она что-то держала в руке, я не разглядела, письмо это или просто листок бумаги. Но там было что-то написано, и хозяйка все время рассматривала его, словно не могла поверить собственным глазам.
Позабыв, что я рядом, она прошептала:
«Всего несколько слов, а перевернули всю мою жизнь».
Затем она посмотрела на меня и добавила:
«Доркас, никогда не доверяйте мужчинам, они не стоят этого».