– Не знаю, сэр.
Меня здесь вчера вечером не было.
Возможно, Анни знает. Хотя она так небрежно ко всему относится!
Вчера вот даже забыла убрать кофейные чашки.
Стоит мне ненадолго отлучиться, как все в доме начинает идти шиворот навыворот.
Нетерпеливым жестом Пуаро остановил излияния Доркас.
– Пожалуйста, не убирайте ничего, пока я не осмотрю чашки.
– Хорошо, сэр.
– Когда вы вчера ушли из дома?
– Около шести, сэр.
– Спасибо, Доркас, это все, что я хотел спросить у вас.
Он встал и подошел к окну.
– Эти прекрасные клумбы восхищают меня!
Сколько у вас, интересно, садовников?
– Только трое, сэр.
Вот когда-то, до войны, у нас было пять. В то время эту усадьбу еще содержали так, как подобает месту, в котором живут джентльмены.
Здесь действительно было чем похвалиться, жаль, что вы не приехали к нам тогда.
А что теперь?..
Теперь у нас остались только старый Манинг, мальчишка Вильям и еще эта новая садовница – ходит, знаете, вся расфуфыренная, – бриджи и все такое.
Господи, что за времена настали!
Ничего, Доркас, когда-нибудь опять придут старые добрые времена, по крайней мере я надеюсь на это.
А теперь пришлите мне, пожалуйста, Анни.
– Да, сэр.
Благодарю вас, сэр.
Я сгорал от любопытства и, как только Доркас вышла, сразу воскликнул:
– Как вы узнали, что миссис Инглторп принимала снотворное?
И что это за история с ключом и дубликатом?
– Не все сразу, друг мой.
Что касается снотворного, то взгляните «а это… – и Пуаро показал мне небольшую коробку, в которой обычно продаются порошки.
– Где вы ее взяли?
– В шкафчике над умывальником.
Это как раз и был номер шесть.
– Думается мне, что это не очень ценная находка, так как последний порошок был принят два дня назад.
– Возможно, однако вам тут ничего не кажется странным?
Я тщательно осмотрел «номер шесть».
– Да нет, коробка как коробка.
– Взгляните на этикетку.
Я старательно прочел ее вслух: «Принимать по назначению врача. Один порошок перед сном.
Миссис Инглторп».
Все как полагается!
– Нет, друг мой, полагается еще имя аптекаря.
– Гм, это действительно странно.
– Вы видели когда-нибудь, чтобы аптекарь продавал лекарство и не указывал при этом свою фамилию?
– Нет.
Я был заинтригован, но Пуаро быстро охладил мой пыл, бросив небрежно:
– Успокойтесь, этот забавный факт объясняется очень просто.
Послышались шаги, возвещавшие приход Анни, и я не успел достойно возразить своему другу.
Анни была красивой, рослой девушкой. Я сразу заметил в ее глазах испуг, смешанный, однако, с каким-то радостным возбуждением.
Пуаро тотчас приступил к делу.
– Послал за вами, так как надеялся, что вы что-нибудь знаете о письмах, которые вчера вечером писала миссис Инглторп.