Этот ключ, конечно, не отсюда, но он все-таки подходит.
Крышка легко скользнула вверх, но Пуаро, бегло взглянув на аккуратные стопки бумаг, сразу закрыл бюро и задумчиво пробормотал:
– А он любит порядок, этот мистер Инглторп.
Я знал, что в устах Пуаро это был самый большой комплимент. «Он даже не посмотрел бумаги, – подумал я. – Да, это, безусловно, старость».
Следующие слова Пуаро только подтвердили мои грустные мысли:
– В бюро не было почтовых марок, но они могли там быть.
Как вы думаете, друг мой, они же могли там быть, правда? – Он еще раз обвел глазами будуар: – Больше здесь делать нечего.
Да, немного нам дала эта комната.
Только вот это. – Он вынул из кармана смятый конверт и протянул его мне.
Это был довольно странный документ.
Старый грязный конверт, на котором были криво нацарапаны несколько слов.
Вот как он выглядел:
– Где вы это нашли? – спросил я, сгорая от любопытства.
– В корзине для бумаг.
Вы узнаете почерк?
– Да, это рука миссис Инглторп.
Но что все это значит?
– Пока точно не знаю, но у меня есть одно предположение.
Неожиданно мне в голову пришло оригинальное объяснение – а вдруг миссис Инглторп была не в своем уме?
Вдруг ее преследовали фантастические видения и она верила, что ее близкие или даже она сама обладают возможностью общаться с потусторонним миром?
А если это так, то вполне можно допустить, что она могла добровольно уйти из этого мира.
Слова Пуаро прервали ход моих мыслей. Как раз в тот момент, когда я уже собирался поделиться с ним своей догадкой, он сказал:
– Пойдемте, друг мой, надо осмотреть кофейные чашки.
– Господи, Пуаро, на что они нам сдались, если установлено, что яд был подмешан в какао?
– Ох уже это злополучное какао!
Он рассмеялся и шутливо воздел руки к небу.
Раньше я не замечал за моим другом склонности к подобному фиглярству.
– Раз миссис Инглторп взяла свой кофе наверх, – сказал я раздраженно, – то непонятно, что вы ожидаете найти в этих чашках? Может быть, пакетик стрихнина, услужливо оставленный на подносе.
– Полноте, друг мой. Не надо дуться.
Дайте мне удовлетворить мое любопытство и посмотреть кофейные чашки, а я обязуюсь впредь уважать ваши интересы, связанные с какао.
По рукам?
Все это прозвучало в устах Пуаро настолько забавно, что я невольно рассмеялся. Мы направились в гостиную, где на подносе увидели неубранные вчерашние чашки.
Пуаро попросил меня подробно описать, что происходило накануне в этой комнате, и педантично проверил местоположение всех чашек.
– Значит, миссис Кавендиш стояла около подноса и разливала.
Так.
Потом она подошла к окну и села рядом с мадемуазель Цинцией.
Так.
Вот эти три чашки.
А из той чашки на камине, должно быть, пил мистер Лоуренс Кавендиш. Там даже еще остался кофе.
А чья чашка стоит на подносе?
– Джона Кавендиша.
Я видел, как он ее сюда поставил.
– Хорошо.
Вот все пять чашек, а где же чашка мистера Инглторпа?
– Он не пил кофе.
– В таком случае кое-что становится понятным.
Одну минутку, Хастингс, – и он аккуратно налил из каждой чашки по несколько капель в пробирки.
Выражение его лица было несколько странным: с одной стороны, мой друг освободился от каких-то подозрений, а с другой – был явно чем-то озадачен.
– Да, да именно так, – наконец произнес Пуаро, – безусловно, я ошибался, да, все именно так и происходило… Однако это весьма забавно… Ладно, разберемся.
И в одно мгновение он словно выбросил из головы все, что его смущало.