Во всяком случае, витавшая в воздухе подозрительность должна была его насторожить.
Однако все ли подозревали мистера Инглторпа?
Например, миссис Кавендиш?
Я взглянул на Мэри – она сидела во главе стола, как всегда величественная, спокойная и таинственная.
В этом нежно-сером платье с белыми сборками, наполовину прикрывавшими ее тонкие кисти, она была удивительно красива.
Но стоило ей только захотеть, и ее лицо становилось загадочным и непроницаемым, как у древнего сфинкса.
За весь завтрак Мэри произнесла лишь несколько слов, однако чувствовалось, что одним своим присутствием она подавляет собравшихся.
А юная Цинция?
Подозревает ли она Альфреда?
Девушка выглядела очень усталой и болезненной, ее слабость сразу бросалась в глаза.
Я спросил мисс Мердок, не заболела ли она. – Да, возможно, у меня страшная головная боль, – откровенно призналась Цинция.
– Может быть, налить вам еще чашечку кофе, мадемуазель, – галантно предложил Пуаро. – Он вернет вас к жизни.
Нет лучшего средства от головной боли, чем чашечка хорошего кофе. – Он встал, взял ее чашку и потянулся за сахарными щипцами.
– Не надо, я пью без сахара.
– Без сахара?
Это что, тоже режим военного времени?
– Что вы, я и раньше никогда не пила кофе с сахаром.
– Черт побери, – тихо пробормотал Пуаро, наполняя чашечку Цинции.
Никто больше не слышал этих слов моего друга; он старался не выдать своего волнения, но я заметил, что его глаза, как обычно в такие минуты, сделались зелеными, словно у кошки.
Несомненно, он увидел или услышал что-то экстраординарное, но что же?
Обычно мне трудно отказать в сообразительности, но признаюсь, что в данном случае я просто терялся в догадках.
В это время в столовую вошла Доркас.
– Сэр, вас хочет видеть мистер Уэллс, – сказала она Джону.
Я вспомнил, что это был тот самый нотариус, которому миссис Инглторп писала накануне вечером.
Джон немедленно встал из-за стола и сказал:
«Пусть он пройдет ко мне в кабинет», – затем, повернувшись к нам с Пуаро, он добавил:
– Это нотариус моей матери и… и местный следователь.
Может быть, вы хотите пойти со мной?
Мы вышли из столовой вслед за Джоном.
Он шел немного впереди, и я успел шепнуть Пуаро:
– Это означает, что все-таки будет следствие?
Он рассеянно кивнул.
Мой друг был всецело погружен в какие-то мысли, что еще больше подстегнуло мое любопытство.
– Что с вами, Пуаро?
Вы, кажется, сильно взволнованы?
– Да, меня беспокоит один факт.
– Какой же?
– Мне очень не нравится, что мадемуазель Цинция пьет кофе без сахара.
– Что?!
Вы шутите?
– Нисколько. Я более чем серьезен.
Что-то здесь не так, и интуиция меня не подвела.
– В чем?
– В том, что я настоял на осмотре кофейных чашек.
Но ни слова больше?
Мы зашли в Кабинет Джона, и он запер дверь.
Мистер Уэллс был человеком средних лет с приятным лицом и умными проницательными глазами.
Джон представил нас, пояснив, что мы помогаем расследованию.
– Вы, конечно, понимаете, мистер Уэллс, что мы не хотим лишнего шума, так как все еще надеемся избежать следствия.
– Я понимаю, – мягко произнес мистер Уэллс, – и хотел бы избавить вас от неприятностей, связанных с официальным дознанием. Боюсь, однако, что оно стало неизбежным, ведь у нас нет медицинского заключения.