Мое предположение подтверждал и тот факт, что будуар на следующее утро не подметали – в сложившейся ситуации прислуге было не до этого, – и я обнаружил возле письменного стола крупные следы, причем земля была коричневого цвета и очень рыхлой.
В последние дни стояла прекрасная погода, поэтому на обычных ботинках не могло налипнуть столько грязи.
Я подошел к окну и сразу заметил свежие клумбы с бегониями, причем земля была точно такой же, как и та, что я обнаружил в будуаре. Узнав от вас, что клумбы действительно были разбиты вчера, я уже не сомневался, что садовник, а скорее всего оба садовника (поскольку в будуаре было два ряда следов), заходили в комнату. Ясно, что, если бы миссис Инглторп хотела просто с ними поговорить, она могла бы подозвать их к окну, и не приглашать в комнату.
У меня уже не осталось никаких, сомнений в том, что она составила новое завещание и просила садовников засвидетельствовать ее подпись.
Дальнейшие события доказали, что я был прав.
– Пуаро, вы великолепны! – вырвалось у меня. – Должен признаться, что по поводу исписанного конверта у меня были совсем другие предположения.
Он улыбнулся.
– Вы даете слишком большую волю воображению.
Оно хороший попутчик, но плохой проводник.
Обычно правильным оказывается самое простое объяснение.
– Еще один вопрос. Как вы узнали, что был потерян ключ от папки?
– Я не был уверен в этом, просто моя догадка подтвердилась.
Помните, ключ был с обрывком проволоки?
Я сразу заподозрил, что это остаток проволочного кольца, на котором висела вся связка.
Однако, если бы миссис Инглторп позже нашла потерянный ключ, она сразу присоединила бы его к остальным ключам, но там, как вы помните, был совершенно новенький, явно запасной. Это навело меня на мысль, что не миссис Инглторп, а кто-то другой открывал папку ключом, который был вставлен в замок.
– Не кто иной, как мистер Инглторп.
Пуаро с удивлением взглянул на меня.
– Вы абсолютно уверены, что он убийца?
– Конечно!
Все факты свидетельствуют против него.
– Почему же? – тихо проговорил Пуаро. – Есть несколько сильных аргументов в пользу невиновности мистера Инглторпа.
– Вы шутите?!
– Я вполне серьезен.
– Я вижу только один такой аргумент.
– Интересно, какой же?
– То, что в ночь убийства его не было дома.
Как говорят у вас в Англии, мимо цели!
Вы выбрали как раз тот факт, который говорит против него.
– Почему?
– Потому что, если мистер Инглторп знал, что его жена будет отравлена, он бы непременно ночевал в другом месте, что и было сделано, причем под явно надуманным предлогом.
Это может объясняться двояко: либо ему действительно было известно, что должно, случиться, либо у него была своя собственная причина для отсутствия.
– И какая же? – скептически спросил я.
Пуаро пожал плечами.
– Откуда я знаю?
Без сомнения, нечто, что не делает ему чести.
Этот Инглторп, похоже, порядочный подлец, но это еще не означает, что он убийца.
Я в сомнении покачал головой.
– Вы снова проявляете самостоятельность в суждениях? – спросил Пуаро. – Что же, оставим это.
Время покажет, кто из нас прав.
Давайте теперь обсудим другие детали этого дела.
Как вы объясняете тот факт, что все двери в спальню были заперты изнутри?
– Тут над… – неуверенно начал я, – тут надо привлечь на помощь логику.
– Несомненно.
– Думаю, дело обстояло так: двери действительно были заперты (мы это видели собственными глазами), однако восковое пятно на ковре и уничтоженное завещание говорят о том, что ночью в комнате был еще кто-то.
Так?
– Пока все верно.
Продолжайте.
– Следовательно, сказал я, приободрившись, – если этот человек не влетел в окно и не проник в комнату с помощью нечистой силы, то остается допустить, что миссис Инглторп сама открыла ему дверь.
А кому, как не собственному мужу, могла она открыть?
Следовательно подтверждается мое предположение, что ночью в комнате побывал мистер Инглторп!