Пуаро покачал головой.
– Как раз наоборот.
С какой стати миссис Инглторп станет впускать своего мужа, если за несколько часов до этого у них был страшный скандал и она сама, вопреки обыкновению, заперла дверь в его комнату?
Нет, кого-кого, а уж его она бы не впустила!
– Но вы согласны, что она сама открыла дверь?
– Есть еще одно объяснение.
Возможно, она попросту забыла закрыть на засов дверь в коридор, а потом, вспомнив об этом, встала и закрыла ее уже под утро.
– Пуаро, неужели вы действительно так считаете?
– Я не говорил этого, но вполне возможно, что дело происходило именно так.
Теперь обратимся еще к одному факту. Что вы думаете об услышанном вами обрывке разговора между миссис Инглторп и ее невесткой?
– А ведь я о нем совсем забыл.
Да, это загадка.
Непонятно, как сдержанная и гордая Мэри Кавендиш могла столь беспардонно вмешиваться в дела, ее не касающиеся.
– Вот именно.
Для женщины ее воспитания это более чем странно.
– Да, странно.
Впрочем, это не имеет отношения к делу, и не стоит ломать голову над их разговором.
Пуаро тяжело вздохнул.
– Сколько раз вам надо повторять, что любая мелочь должна иметь свое объяснение.
Если какой-то факт не согласуется с нашей гипотезой, то тем хуже для гипотезы.
– Ладно, время покажет, кто из нас прав, – раздраженно проговорил я.
– Да, время покажет.
Между тем мы подошли к коттеджу Листвэйз, и Пуаро пригласил меня подняться к нему в комнату.
Он предложил мне одну из тех изысканных русских папирос, которые мой друг иногда позволял себе.
Было очень забавно наблюдать, как Пуаро аккуратно опускает горелые спички в маленькую фарфоровую пепельницу, и мое раздражение постепенно исчезло.
Пуаро поставил оба наших стула возле открытого окна, выходившего на улицу.
Неожиданно я увидел довольно невзрачного на вид молодого человека, торопливо идущего по улице.
Сразу бросалось в глаза необычное выражение его лица – странная смесь возбуждения и страха.
– Пуаро, взгляните, – произнес я.
Он посмотрел в окно.
– Это мистер Мэйс, помощник аптекаря.
Уверен, что он направляется сюда.
Молодой человек остановился возле нашего дома и после некоторого колебания решительно постучал в дверь.
– Одну минуту, – крикнул в окно Пуаро, – я сейчас спущусь.
Он пригласил меня жестом следовать за собой и, быстро сбежав по лестнице, открыл дверь.
Прямо с порога мистер Мэйс выпалил:
– Извините за непрошенный визит, мсье Пуаро, но говорят, что вы только что возвратились из Стайлз?
– Да, мы действительно недавно пришли оттуда.
Молодой человек нервно облизнул губы.
Его лицо выдавало сильное волнение.
– Вся деревня только и говорит о неожиданной смерти миссис Инглторп.
Знаете, ходят слухи, – он снизил голос до шепота, – что ее отравили.
На лице Пуаро не дрогнул ни один мускул.
– Это могут сказать только врачи.
– Да, да, конечно… – Юноша помедлил, затем, не в силах справиться с волнением, схватил Пуаро за рукав и прошептал:
«Мистер Пуаро, скажите мне только, это был не стрихнин, ведь правда, это был не стрихнин?
Пуаро тихо пробормотал в ответ что-то маловразумительное.
Юноша вышел, и мой друг, печально кивая головой, сказал:
– К сожалению, во время судебного разбирательства он даст показания.
Пуаро стал медленно подниматься по лестнице.