– Потому что у стрихнина чрезвычайно горький вкус.
Его можно почувствовать даже в растворе 1 к 70000. Чтобы замаскировать такого горечь, нужна жидкость с очень резким вкусом.
Какао для этого совершенно не годится.
Один из присяжных поинтересовался, может ли кофе замаскировать привкус яда.
– Весьма возможно, поскольку у самого кофе чрезвычайно горький вкус.
– Таким образом, вы предполагаете, что яд был подсыпан в кофе, но по каким-то причинам его действие было замедлено.
– Да, но так как кофейная чашка вдребезги разбита, мы не можем сделать анализ ее содержимого.
На этом доктор Бауэрстайн закончил свои показания.
Доктор Уилкинс был во всем согласен со своим коллегой.
Он начисто отверг возможности самоубийства, которое предположил один из присяжных.
У покойной было больное сердце, – сказал он, – но состояние ее здоровья не внушало опасений. Она обладала уравновешенным характером и поражала всех своей огромной энергией.
Нет, миссис Инглторп не могла покончить с собой!
Следующим был вызван Лоуренс Кавендиш.
В его выступлении не было ничего нового, он почти слово в слово повторил показания брата.
Заканчивая выступление, он смущенно сказал:
– Если можно, я хотел бы высказать одно предположение.
Лоуренс посмотрел на судью, который сразу воскликнул:
– Конечно, мистер Кавендиш, мы здесь для того и собрались, чтобы выслушать все, что поможет узнать правду об этом деле.
– Это только мое предположение, – пояснил Лоуренс, – и оно может оказаться ошибочным, но мне до сих пор кажется, что мама могла умереть естественной смертью.
– Как это возможно, мистер Кавендиш?
– Дело в том, что она уже некоторое время принимала лекарство, в котором содержался стрихнин.
– Вот так новость! – воскликнул судья.
Присяжные были явно заинтригованы:
– Известны случаи, – продолжал Лоуренс, – когда происходило постепенное накопление яда в организме больного и это, в конце концов, вызывало смерть.
К тому же мама могла по ошибке принять слишком большую дозу лекарства.
– Мы в первый раз слышим, что миссис Инглторп принимала лекарство, содержащее стрихнин.
Это весьма ценное свидетельство, и мы вам очень благодарны, мистер Кавендиш.
Выступавший следующим доктор Уилкинс категорически отверг предположение Лоуренса.
– То, что сказал мистер Кавендиш, не выдерживает никакой критики.
Любой врач вам скажет то же самое.
Стрихнин действительно может накапливаться в организме больного, но при этом исключается такая агония и внезапная смерть, как в данном случае.
Когда яд накапливается в организме, это сопровождается длительным хроническим заболеванием, симптомы которого я бы уже давно заметил.
Поэтому я считаю предположение мистера Кавендиша совершенно необоснованным.
– А что вы думаете по поводу его второго высказывания?
Могла ли миссис Инглторп случайно принять слишком большую дозу лекарства?
– Даже три или четыре дозы не могут вызвать летальный исход.
У миссис Инглторп имелся, правда, большой запас этой микстуры, она получала ее из аптеки Кута в Тэдминстере.
Но чтобы в организм попало столько стрихнина, сколько было обнаружено при вскрытии, она должна была выпить целую бутыль.
– Итак, вы считаете, что эта микстура не могла явиться причиной смерти миссис Инглторп?
– Несомненно.
Подобное предположение просто смехотворно.
Присяжный, задавший предыдущий вопрос, спросил у доктора Уилкинса, не мог ли фармацевт, изготовляющий лекарство, допустить ошибку.
– Это, конечно, возможно, – ответил доктор.
Однако Доркас, дававшая показания вслед за Уилкинсом, начисто отвергла это предположение, поскольку лекарство было изготовлено довольно давно, она даже помнила, что в день смерти миссис Инглторп приняла последнюю дозу.
Таким образом, подозрения по поводу лекарства рассеялись, и судья попросил Доркас рассказать все с самого начала.
Она сообщила, что проснулась от громкого звона колокольчика и сразу подняла тревогу в доме. Затем ее попросили рассказать о ссоре, случившейся накануне.
Доркас почти дословно повторила то, что уже говорила нам с Пуаро, поэтому я не буду здесь приводить ее показания.
Следующей свидетельницей была Мэри Кавендиш.
Гордо подняв голову, она отвечала тихим и уверенным голосом.
Мэри рассказала, что она встала, как обычно, в 4.30 и, одеваясь, услышала вдруг какой-то грохот, словно упало что-то очень тяжелое.