Кстати, моя система базируется на его методах, но я их, конечно, развил и дополнил.
Да, это был забавный коротышка, страшный щеголь, однако на редкость сообразительный.
– Люблю хорошие детективы, – сказала мисс Ховард. – Хотя написано много чепухи.
Убийцу разоблачают в последней главе.
Все поражены.
А в жизни преступник известен сразу.
– Однако много преступлений так и остались нераскрытыми, – возразил я.
– Я говорю не о полиции, а о свидетелях преступлений.
Об их семьях.
Этих не одурачить.
Они все знают.
– Вы хотите сказать, – с улыбкой проговорил я, – что если бы рядом с вами произошло преступление, скажем, убийство, то вы могли бы сразу определить, убийцу?
– Конечно!
Как только он окажется возле меня, я это мгновенно почувствую.
– А вдруг это будет «она»?
– Возможно.
Но для убийства нужна ужасная жестокость.
Это больше похоже на мужчину.
– Однако не в случае отравления, – неожиданно раздался звонкий голос миссис Кавендиш. – Доктор Бауэрстайн говорил вчера, что, поскольку большинство врачей ничего не знают о мало-мальски редких ядах, то, возможно, сотни случаев отравления вообще прошли незамеченными.
– Ладно, Мэри, хватит. Что за ужасная тема для разговора, – воскликнула миссис Инглторп. – Мне кажется, что я уже в могиле.
А, вот и Цинция!
К нам весело бежала девушка в форме добровольного корпуса медицинской помощи.
– Что-то, Цинция, ты сегодня позднее обычного.
Знакомьтесь, мистер Хастингс – мисс Мердок.
Цинция Мердок была цветущей юной девушкой, полной жизни и задора.
Она сняла свою маленькую форменную шапочку, и я был восхищен золотисто-каштановыми волнистыми локонами, упавшими ей на плечи. Цинция потянулась за чашкой, и белизна ее маленькой ручки тоже показалась мне очаровательной.
Будь у нее темные глаза и ресницы, девушка была бы просто красавицей.
Она уселась на траву рядом с Джоном. Я протянул ей блюдо с бутербродами и получил в ответ пленительную улыбку:
– Садитесь тоже на траву, так гораздо приятней.
Я послушно сполз со стула-и уселся рядом.
– Мисс Мердок, вы работаете в Тэдминстере?
Она кивнула.
– Да, в наказание за грехи.
– Что, там с вами недостаточно учтивы? – спросил я с улыбкой.
– Хотела бы я тогда на них посмотреть, – с достоинством ответила Цинция.
– Моя двоюродная сестра работает сиделкой, и она просто в ужасе от медсестер.
– Неудивительно.
Они действительно кошмарны, мистер Хастингс, вы даже себе не представляете, какие они противные.
Слава богу, что я работаю в амбулаторном пункте, а не сиделкой.
– И сколько же людей вы отравили? – спросил я со смехом.
Цинция тоже улыбнулась.
– О, многие сотни, мистер Хастингс.
– Цинция, – обратилась к ней миссис Инглторп, – не могла бы ты помочь мне написать несколько писем?
– Конечно, тетя Эмили.
Она немедленно вскочила, и ее поспешность сразу напомнила мне, насколько эта девушка зависела от миссис Инглторп, которая, хотя и была чрезвычайно добра к Цинции, но не позволяла ей забывать о своем положении.
Мэри повернулась ко мне.
– Джон вам покажет вашу комнату.
Ужин у нас в половине восьмого.
В такое время, как сейчас, не пристало устраивать поздние трапезы.
Член нашего общества лэди Тэдминстер, дочь покойного лорда Абботсбэри, придерживается того же мнения.