Эпизод казался мне настолько незначительным…
– Незначительным?!
Да это же меняет все дело!
Ведь доктор Бауэрстайн был здесь во вторник вечером, то есть непосредственно перед убийством.
Вы понимаете это, Хастингс, или нет?
Как же вы могли не сказать раньше?
Я никогда не видел Пуаро таким расстроенным.
Однако через несколько минут, взяв себя в руки, он пробормотал:
– Да, несомненно, это меняет все дело.
Неожиданно ему в голову пришла какая-то мысль.
– Пойдемте.
Нельзя терять ни минуты.
Где мистер Кавендиш?
Мы нашли Джона в курительной.
Пуаро быстро подошел к нему и сказал:
– Мистер Кавендиш, мне срочно нужно в Тэдминстер.
Возможно, я обнаружу новые улики.
Разрешите воспользоваться вашим автомобилем?
– Конечно.
Он вам нужен прямо сейчас?
– Да, если позволите.
Джон позвонил в колокольчик и приказал завести машину.
Через 10 минут мы уже были в пути в Тэдминстер.
– Пуаро, – робко начал я, – может быть, вы объясните мне, что происходит?
– Друг мой, о многом вы можете догадаться сами.
Понятно, что теперь, когда мистер Инглторп оказался вне подозрения, положение сильно изменилось.
Сейчас перед нами совершенно иная ситуация.
Мы выяснили, что он не покупал стрихнин.
Мы обнаружили сфабрикованные улики.
Теперь надо найти настоящие.
В принципе любой из обитателей усадьбы, кроме миссис Кавендиш, игравшей в тот вечер с вами в теннис, мог попытаться выдать себя за мистера Инглторпа.
Далее, он утверждает, что оставил кофе в холле.
Во время дознания никто не обратил внимания на эти слова, но сейчас они приобрели первостепенное значение.
Следует выяснить, кто отнес кофе миссис Инглторп, и кто проходил через холл, пока чашка находилась там.
Из ваших слов следует, что только двое были достаточно далеко – миссис Кавендиш и мадемуазель Цинция.
– Совершенно верно.
Я почувствовал глубокое облегчение – миссис Кавендиш выходила из числа подозреваемых.
– Снимая подозрения с Альфреда Инглторпа, я был вынужден раскрыть свои карты раньше, чем хотел бы.
Пока я создавал видимость, что подозреваю Инглторпа, преступник, вероятно, не проявлял особой бдительности.
Теперь же он будет вдвойне осторожен.
Да, да – вдвойне.
Пуаро посмотрел мне в глаза.
– Скажите, Хастингс, вы лично кого-нибудь подозреваете?
Я помедлил, не зная, говорить ли Пуаро об одной необычной мысли, пришедшей мне в голову еще утром.
Идея показалась мне совершенно абсурдной, и я попытался забыть о ней, но нет, мысль эта не давала мне покоя.
– Я бы не назвал это подозрением, поскольку мое предположение выглядит очень странно.
– Говорите не стесняясь, – подбодрил меня Пуаро, – надо доверять своему чутью.
– Хорошо, я скажу. Пусть это звучит дико, но я подозреваю, что мисс Ховард не говорит всего, что знает.
– Мисс Ховард?
– Да, вы будете смеяться надо мной, но…