– Почему же я должен смеяться над вами?
– Мне кажется, – сказал я, – что мы автоматически исключаем мисс Ховард из числа подозреваемых лишь на том основании, что ее не было в Стайлз.
Но, если разобраться, Эви находилась в каких-то 15 милях отсюда.
Это полчаса езды на машине.
Можем ли мы с уверенностью утверждать, что в ночь убийства ее здесь не было?
– Да, друг мой, – неожиданно произнес Пуаро, – мы можем это утверждать.
Одним из моих первых действий был звонок в госпиталь, где она работала.
– И что вы узнали?
– Я выяснил, что мисс Ховард работала во вторник в вечернюю смену. В конце ее дежурства привезли много раненых, и она благородно предложила остаться и помочь ночной смене. Ее предложение было с благодарностью принято.
Так что здесь все чисто, Хастингс.
– Вот как, – растерянно пробормотал я, – честно говоря, именно ненависть, которую она испытывает к Ингл-торпу, и заставила меня подозревать Эви.
Такой человек способен на все.
Вот я и подумал, что она может что-то знать по поводу сожженного завещания.
Кстати, мисс Ховард сама могла сжечь новое завещание, ошибочно приняв его за то, в котором наследником объявлялся Альфред Инглторп. Ведь она его так ненавидит!
– Вы находите ее ненависть неестественной?
– Да, Эви прямо вся дрожит при виде Альфреда.
Боюсь, как бы она вообще не помешалась на этой почве.
Пуаро покачал головой.
– Что вы, друг мой, мисс Ховард прекрасно владеет собой.
Для меня она является образцом истинно английской невозмутимости.
Поверьте, Хастингс, вы на ложном пути.
– Тем не менее ее ненависть к Инглторпу переходит все границы.
Мне в голову пришла мысль – довольно странная, не спорю, – что она собиралась отравить Альфреда, но яд по ошибке попал к миссис Инглторп.
Хотя я не представляю, как это случилось.
Да, Пуаро, нелегко распутать этот клубок.
– И все же вы правы в одном.
Снять подозрение с человека можно лишь тогда, когда вы сами, перед лицом неопровержимых доказательств убедитесь в его невиновности.
А какие у нас есть доказательства, что мисс Ховард не могла собственноручно отравить миссис Инглторп?
– Но она же была так ей предана!
– Ну-у, друг мой, – недовольно проворчал Пуаро, – вы рассуждаете как ребенок.
Если она могла отравить миссис Инглторп, она, без сомнения, могла инсценировать и безграничную преданность.
Вы совершенно правы, утверждая, что ее ненависть к Альфреду Инглторпу выглядит несколько неестественно, но вы сделали из этого совершенно неверные выводы.
Я сделал другие, надеюсь, что правильные, но предпочел бы пока не говорить о них.
Пуаро немного помолчал, потом добавил:
– Есть обстоятельство, заставляющее усомниться в виновности мисс Ховард.
– Какое?
– Я не вижу, что она выигрывает от смерти миссис Инглторп.
А убийств без причин не бывает!
Я задумался.
– А не могла миссис Инглторп составить завещание в ее пользу?
Пуаро покачал головой.
– И все же миссис Инглторп могла составить такое завещание. Скажем, ее предсмертное завещание, неизвестно кто…
Мой друг так энергично запротестовал, что я осекся.
– Нет, Хастингс, у меня есть определенные соображения по поводу этого завещания.
Уверяю вас, оно было не в пользу мисс Ховард.
Я поверил своему другу, хотя не понимал, как он мог говорить с такой уверенностью.
– Что ж, – сказал я со вздохом, – с мисс Ховард подозрения снимаются.
Сказать по правде, я и подозревать-то ее начал благодаря вам.
Помните, что вы сказали по поводу ее показаний на дознании?
– Нет, не помню.