Наверное, в госпитале много сильнодействующих ядов?
– Да, я их даже видел.
Они хранятся в маленьком шкафчике.
Цинции приходится быть очень осторожной, и каждый раз, выходя из кабинета, она забирает ключ от шкафчика с собой.
– Этот шкафчик стоит возле окна?
– Нет, у противоположной стены, а что?
– Да ничего, просто интересно.
Мы подошли к коттеджу Листвэйз. – Вы зайдете? – спросил Пуаро.
– Нет, уже поздно. К тому же я хочу возвратиться другой дорогой, через лес, а она немного длиннее.
Стайлз окружали удивительно красивые леса.
После широких аллей парка так приятно было шагать по узкой дорожке, прислушиваться к шороху деревьев и тихому щебетанью птиц.
В эти минуты все люди казались мне добрыми и праведными, я даже простил Пуаро его глупую конспирацию.
Гармония мира переливалась в меня.
А может, не было страшного преступления? Вдруг завтра мы очнемся и освободимся от кошмарного наваждения… Я очень устал в тот день. Хотелось спать, я все время зевал, но мужественно продолжал свой путь.
Странные видения одно за другим проносились в моем сонном мозгу.
Мне вдруг почудилось, что миссис Инглторп жива, а убийцей был Лоуренс, который размозжил голову Альфреду крокетным молотком.
Но зачем же тогда Джон поднял такой шум? Я решил отдохнуть и присел под огромным старым буком. «Да, непонятно, зачем поднимать такой шум вокруг смерти этого негодяя? – подумал я. – Зачем Джону кричать?
Я не потерплю этого!»
Неожиданно меня разбудил какой-то шум, и сразу стало ясно, что я попал в очень щекотливое положение.
Футах в двенадцати от меня стояли Джон и Мэри. Они о чем-то яростно спорили.
Совершенно очевидно, что супруги не подозревали о моем присутствии, поскольку до того, как я успел произнести хотя бы слово, Джон громко повторил фразу, которая меня разбудила:
– Запомни, Мэри, я не потерплю этого!
– А есть ли у тебя хоть малейшее право осуждать мои действия? – спокойно ответила миссис Кавендиш.
– Мэри, начнутся сплетни!
Маму только в субботу похоронили, а ты уже разгуливаешь под ручку с этим типом.
Она пожала плечами. – Ну, если тебя беспокоят только сплетни, тогда все в порядке!
– Нет, ты меня не поняла.
Я сыт по горло этим типом.
К тому же он польский еврей!
– Примесь еврейской крови еще не самая плохая вещь.
Во всяком случае, она мне нравится больше, чем чистая кровь, текущая в жилах породистых англосаксов и делающая их, – она многозначительно посмотрела на Джона, – вялыми и бесстрастными тупицами.
Глаза Мэри сверкали, но голос был совершенно спокоен.
Джон густо покраснел.
– Мэри!
– Что, мой дорогой Джон? – ответила она так же спокойно.
– Ты хочешь сказать, что будешь и впредь встречаться с Бауэрстайном, несмотря на то, что я это запрещаю?
– Буду… если сочту нужным.
– Ты издеваешься надо мной.
– Нет, просто у тебя нет никакого права выбирать моих друзей.
В твоем окружении тоже есть кое-кто, чье присутствие не доставляет мне большого удовольствия.
Джон, вздрогнул.
– Что ты хочешь сказать? – спросил он каким-то виноватым голосом.
– Ты сам прекрасно знаешь, – ледяным тоном ответила Мэри, – и поэтому не можешь ничего требовать от меня.
Джон умоляюще взглянул на жену.
– Не могу?
Мэри, неужели наша… – Голос его задрожал, и он попытался притянуть Мэри к себе. – Мэри!
Мне показалось, что на мгновение в ее глазах появилась какая-то нерешительность.
Лицо миссис Кавендиш смягчилось, но она резко отстранилась от Джона.
– Нет!
Она повернулась и хотела уйти, но Джон схватил ее за руку.