– Честно говоря, никто, но сам факт его ареста доказывает…
– …Доказывает, что Бауэрстайн арестован за шпионаж.
– Шпионаж?! Он же убийца!
– Если старина Джепп считает доктора убийцей, значит, он просто выжил из ума.
– Странно. Я был уверен, что и вы так думаете.
Пуаро с сожалением посмотрел на меня, но промолчал.
– Вы хотите сказать, что Бауэрстайн – шпион? – пробормотал я, еще не привыкнув к этой странной мысли.
Пуаро кивнул.
– Неужели вы не догадались об этом сами, Хастингс?
– Нет.
– И вам не казалось странным, что знаменитый лондонский врач живет в такой глуши или что он по ночам разгуливает по деревне?
– Нет, я считал, что у него обычная бессонница.
Пуаро о чем-то раздумывал. – Он, несомненно, родился в Германии, но столько лет прожил в вашей стране, что с легкостью выдал себя за настоящего англичанина.
К тому же лет пятнадцать назад он принял английское гражданство.
Да, Бауэрстайн оказался даже хитрее, чем я предполагал.
– Вот мерзавец! – воскликнул я возмущенно.
– Напротив, настоящий патриот.
Подумайте, как ежечасно на протяжении многих лет он рисковал жизнью.
Я восхищаюсь такими людьми.
Однако мне были чужды подобные взгляды. Бауэрстайн не вызывал во мне ничего, кроме ненависти.
– Надо же, и в такого подлеца могла влюбиться миссис Кавендиш!
– Ему это было весьма на руку.
До тех пор, пока продолжались слухи об их романе, доктор был уверен, что его странности и причуды не привлекут особого внимания.
Я не сумел скрыть своего ликования.
– Так вы думаете, что у него не было чувства к Мэри? – спросил я с надеждой.
– Более того, мне кажется, что и миссис Кавендиш к нему совсем равнодушна.
– Вы так думаете?
– И объясню почему.
Я уверен, что Мэри Кавендиш любит другого.
Сердце мое радостно забилось.
Я давно привык к слухам о своих легких победах над женщинами, но неужели и Мэри Кавендиш, загадочная и недосягаемая Мэри Кавендиш, тоже не устояла…
Неожиданное появление мисс Ховард прервало эти мысли.
Увидев, что в комнате, кроме нас, никого нет, она подошла к Пуаро и протянула ему старый, потемневший от времени листок бумаги.
– Нашла на шкафу, – сказала она и, не добавив ни слова, вышла из комнаты.
Пуаро взглянул на листок и радостно улыбнулся.
– Посмотрите-ка, Хастингс, что нам принесли.
И помогите мне разобраться в инициалах – я не могу понять, «Д» это или «Л».
Я взял листок, на котором стояла печать Парсона – известной фирмы по производству театрального инвентаря.
Что касается адреса – Эссекс, Стайлз Сент-Мэри, Кавендиш – то буква, стоящая перед фамилией, была действительно написана неразборчиво.
– Это либо «Т», либо «Л», но точно не «Д».
– Я думаю, что «Л», – сказал Пуаро.
– Это важная улика?
– Не очень, но она подтверждает правильность моей догадки.
Я догадывался о существовании данного письма и попросил мисс Ховард попытаться его найти.
– Но почему оно лежало на шкафу?
Странное место для хранения бумаг!
– Почему же?
Я сам держу стопки бумаг на шкафу.
Я посмотрел в глаза моему другу.
– Пуаро, скажите честно, вы знаете, кто убийца?