Так и случилось.
Почтальон принес письмо, отправленное французской музыкальной фирмой. В нем говорилось, что чек миссис Инглторп получен, но, к сожалению, ноты, которые она просит, разыскать не удалось.
Итак, наши надежды на то, что четвертое письмо поможет пролить свет на убийство, оказались напрасными.
Перед чаем я решил прогуляться до Листвэйз и сообщить Пуаро про письмо, но привратник сказал, что мой друг снова уехал. – Опять в Лондон?
– Нет, сэр, на этот раз в Тэдминстер.
Сказал, что хочет навестить какую-то леди. Она там в госпитале работает.
– Вот болван! – воскликнул я, раздраженный забывчивостью Пуаро и тем, что напрасно сходил в Листвэйз – Я же говорил ему, что по средам Цинция не работает.
Ладно, когда мсье Пуаро вернется, скажите, что его ожидают в Стайлз.
– Хорошо, сэр, я передам.
Весь вечер я ожидал прихода Пуаро, но он так и не появился. Не было его и на следующий день.
После обеда Лоуренс отвел меня в сторону и спросил, не собираюсь ли я навестить своего друга.
– Нет, – сказал я раздраженно, – хватит с меня, если Пуаро захочет, он и сам может сюда прийти.
– Очень жаль, – хмуро пробормотал Лоуренс.
– А что случилось?
Если дело серьезное, я, так и быть, схожу в Листвэйз – в последний раз!
– Ничего серьезного. Просто, если увидите мистера Пуаро, передайте ему, – Лоуренс снизил голос до шепота, – что я нашел еще одну кофейную чашку.
Сказать по правде, я уже давно забыл про «послание» Пуаро, и слова Лоуренса подстегнули мое любопытство.
Итак, я снова отправился в Листвэйз.
На этот раз Пуаро был у себя.
Он сидел в кресле, полностью погруженный в свои мысли.
Лицо его было чрезвычайно бледным.
– Пуаро, вы не заболели? – спросил я озабоченно.
– Нет, друг мой, все в порядке.
Но передо мной встала очень серьезная проблема.
– Отдавать ли преступника в руки правосудия или оставить его на свободе? – спросил я с улыбкой.
Как ни странно, Пуаро утвердительно кивнул.
– Да, как сказано у вашего Шекспира: «Говорить или не говорить – вот в чем вопрос».
Я был так удивлен, что даже не поправил своего друга.
– Пуаро, вы шутите!
– Нет, Хастингс, речь идет о вещи, к которой я всегда относился серьезно.
– А именно?
– Я говорю о счастье женщины!
Взглянув на меня, Пуаро грустно улыбнулся и продолжал:
– Пришло время действовать, а я не знаю, имею ли я на это право.
Игра слишком рискованна.
Он снова погрузился в свои мысли, и я подумал, что теперь самое время рассказать о своем разговоре с Лоуренсом.
– Так он все-таки нашел еще одну чашку?! – торжествующе воскликнул Пуаро. – А этот ваш Лоуренс оказался умнее, чем я предполагал.
Я был невысокого мнения об умственных способностях Лоуренса, но, дав себе зарок никогда больше не спорить со своим другом, не стал возражать. – Пуаро, как же вы забыли, что Цинция в среду не работает?
– Верно, память у меня теперь не та!
Хорошо еще, что коллега мадемуазель Цинции сжалилась надо мной и любезно показала все, что меня интересовало.
– Но вы должны как-нибудь снова съездить в госпиталь. Цинция мечтает показать вам свои владения!
Кстати, чуть не забыл, сегодня выяснилось, кому миссис Инглторп отправила четвертое письмо. Я рассказал про письмо из Франции.
– Жаль, – грустно произнес мой друг, – я возлагал на него определенные надежды.
А впрочем, так даже лучше – мы распутаем этот клубок изнутри.
Если пошевелить мозгами, то можно решить любую головоломку, не правда ли, Хастингс?
Между прочим, что вам известно об отпечатках пальцев?
– Только то, что они у всех разные.
– Правильно!
Вынув из бюро несколько фотографий, Пуаро разложил их на столе.
– Вот, Хастингс: номер один, номер два и номер три.