Но есть одна вещь, которая меня действительно поражает.
Думаю, и вас тоже.
– Какая?
– Что-то часто в этом деле встречается стрихнин.
Вам не кажется, Хастингс?
Стрихнин содержался в лекарстве миссис Инглторп.
Стрихнин купил человек, выдававший себя за Инглторпа.
И вот теперь снова – на склянке со стрихнином обнаружены отпечатки пальцев мсье Лоуренса.
Тут какая-то путаница, друг мой, а я терпеть этого не могу.
Дверь отворилась, и появившийся на пороге бельгиец сказал, что Пуаро внизу дожидается какая-то дама.
Мы быстро спустились и увидели стоявшую в дверях миссис Кавендиш.
– Я навещала одну старушку в деревне, – сказала Мэри, – и решила зайти за мистером Хастингсом – вместе возвращаться веселее. Лоуренс мне сказал, что он у вас, мистер Пуаро.
– Жаль, мадам, – воскликнул мой друг, – а я-то надеялся, что вы оказали мне честь своим визитом!
– Не знала, что это такая честь! – сказала Мэри с улыбкой. – Обещаю оказать ее в ближайшие дни, мсье Пуаро.
– Буду счастлив, мадам.
И помните – если вам захочется исповедаться (Мэри вздрогнула), то «отец Пуаро» всегда к вашим услугам!
Миссис Кавендиш внимательно посмотрела в глаза Пуаро, словно пытаясь постигнуть истинный смысл услышанных слов, затем улыбнулась и сказала:
– Мсье Пуаро, может, вы тоже пойдете с нами в усадьбу?
– С удовольствием, мадам.
По дороге Мэри все время что-то рассказывала, шутила и старалась казаться совершенно беззаботной.
Однако я заметил, что она сильно взволнована.
Едва зайдя в усадьбу, мы почувствовали что-то неладное.
Навстречу выбежала заплаканная Доркас.
– Мадам, мадам! Горе у нас!
Не знаю, как и сказать вам. Тут такое случилось! За что же такие напасти одна за другой?
– Да говорите же, что произошло, – нетерпеливо прервал я излияния Доркас.
– Это все проклятые полицейские из Скотланд Ярда!
Арестовали его, мадам, арестовали мистера Кавендиша!
– Как! Лоуренс арестован?! – воскликнул я, пораженный этой вестью.
Глаза Доркас на мгновение вспыхнули.
– Нет, сэр.
Арестован мистер Джон Кавендиш!
Мэри вскрикнула и пошатнулась. Я повернулся, чтобы поддержать ее, и заметил странную улыбку на устах Пуаро.
10. Суд
Предварительное судебное разбирательство состоялось через два месяца.
Мэри делала все возможное, чтобы доказать невиновность своего мужа.
Когда я поделился с Пуаро своим восхищением преданностью этой женщины, он кивнул и сказал:
– Да, Хастингс, миссис Кавендиш как раз из тех друзей, которые познаются в беде.
Случилось несчастье, и она забыла о гордости, о ревности…
– О ревности?
– Конечно.
Разве вы не заметили, что миссис Кавендиш ужасно ревнива?
Но теперь, когда над Джоном нависла опасность, она думает только об одном – как его спасти.
Мой друг говорил с таким чувством, что я невольно вспомнила его колебания – «говорить или не говорить», когда на карту поставлено «счастье женщины». Слава богу, что теперь решение примут другие!
– Пуаро, мне даже сейчас не верится, что Джон – убийца, я почти не сомневался, что преступник – Лоуренс.
Пуаро улыбнулся.
– Я знаю, друг мой.
– Как же так?!
Джон, мой старый друг Джон, и вдруг – убийца!
– Каждый убийца чей-то друг, – глубокомысленно изрек Пуаро. – Но мы не должны смешивать разум и чувства.