– Оставшись на несколько секунд один в комнате, вы открывали шкаф, в котором хранились яды. Так?
– Не помню.
Возможно.
– А точнее?
– Да, кажется, открывал.
– И одна из бутылок в особенности привлекла ваше внимание?
– Нет, я сразу закрыл шкаф.
– Осторожно, мистер Кавендиш – ваши показания фиксируются.
Я имею в виду склянку с гидрохлоридом стрихнина.
Лоуренс побледнел.
– Нет, нет, я не трогал стрихнин.
– Тогда почему на этой склянке обнаружены отпечатки ваших пальцев?
Лоуренс вздрогнул и, немного помедлив, тихо произнес:
– Да, теперь вспомнил. Действительно, я держал в руках бутылочку со стрихнином.
– Я тоже так думаю!
А зачем вы отливали ее содержимое?
– Не правда! Я ничего не отливал!
– Тогда зачем же вы сняли с полки именно эту бутылочку?
– Я получил медицинское образование, и, естественно, меня интересуют различные медикаменты.
– Ах вот как!
Вы находите интерес к ядам вполне естественным?
Однако, чтобы удовлетворить свое «естественное» любопытство, вы дождались, пока все выйдут из комнаты!
– Это случайное совпадение.
Если бы кто-то и находился в комнате, я все равно открыл бы шкаф.
– И все же, когда вы держали в руках стрихнин, в комнате никого не было!
– Да говорю же вам…
– Мистер Лоуренс, – перебил его Хэвивезер, – все утро вы находились в обществе своих друзей. Лишь однажды, и то на пару минут, вы остались один в комнате и как раз в этот момент вы решили удовлетворить свое естественное любопытство. Какое милое совпадение!
Лоуренс стоял словно оглушенный.
– Я… я…
– Мистер Кавендиш, у меня больше нет вопросов!
Показания Лоуренса вызвали большое оживление в зале.
Присутствующие, в основном дамы, начали живо обсуждать услышанное, и вскоре судья пригрозил, что если шум не прекратится, то суд будет продолжен при закрытых дверях.
Вслед за Лоуренсом судья вызвал эксперта-графолога. По его словам, подпись Альфреда Инглторпа в аптечном журнале, несомненно, сделана кем-то другим.
Однако после шквала вопросов, который обрушил на него сэр Эрнст, эксперт нехотя признал, что мистер Инглторп мог намеренно изменить свой почерк.
На этом свидетельские показания закончились, и мистер Хэвивезер начал свою речь.
– Никогда еще, – патетически заявил сэр Эрнст, – я не сталкивался со столь необоснованным обвинением в убийстве!
Факты, якобы свидетельствующие против моего подзащитного, оказались либо случайными совпадениями, либо плодом фантазии некоторых свидетелей.
Давайте беспристрастно обсудим все, что нам известно.
Стрихнин нашли в ящике комода в комнате мистера Кавендиша.
Ящик был открыт, и нет никаких доказательств, что именно обвиняемый положил туда яд.
Просто, кому-то понадобилось, чтобы в убийстве обвинили мистера Кавендиша, и этот человек ловко подбросил яд в его комнату.
Далее, прокурор ничем не подкрепил свое утверждение, что мой подзащитный заказывал бороду в фирме Парксон.
Что касается своего скандала с миссис Инглторп, то подсудимый и не думает его отрицать. Однако значение этого скандала, равно как и финансовые затруднения мистера Кавендиша, сильно преувеличено.
Мой многоопытный коллега, – продолжал сэр Эрнст, кивнув в сторону мистера Филипса, – заявляет: если бы подсудимый был невиновен, то он бы уже на предварительном следствии признал, что в ссоре участвовал не мистер Инглторп, а он сам.
Но вспомним, как было дело.
Возвратившись во вторник вечером домой, мистер Кавендиш узнает, что днем случился скандал между супругами Инглторп.
Поэтому он до последнего момента считал, что в этот день произошло два скандала – ему и в голову не пришло, что кто-то мог спутать его голос с голосом Инглторпа.
Прокурор утверждает, что в понедельник, 16 июля, подсудимый под видом мистера Инглторпа купил в аптеке стрихнин.
На самом же деле мистер Кавендиш находился в это время неподалеку от фермы «Марстон Спинни». Он был вынужден отправиться туда, так как получил анонимную записку. Шантажист угрожал кое-что рассказать миссис Кавендиш, если мой подзащитный не выплатит ему крупную сумму.
Напрасно прождав полчаса в указанном месте, мистер Кавендиш возвратился домой.