– Мсье, мадам! Как вы знаете, мистер Джон Кавендиш попросил меня помочь в поисках убийцы его матери.
Я сразу осмотрел комнату покойной, которая до моего прихода была заперта.
Там обнаружились три улики. Первая – кусочек зеленой материи на засове двери, ведущей в комнату мисс Мердок. Вторая – свежее пятно на ковре возле окна. Третья – пустая коробка из-под бромида, который принимала покойная.
Кусочек материи я передал полиции, но на него не обратили большого внимания и даже не поняли, что он был оторван от зеленого нарукавника.
Последние слова Пуаро вызвали большое оживление среди присутствующих.
– Из всех обитателей дома, – продолжал мой друг, – рабочие нарукавники есть только у миссис Кавендиш, которая ежедневно работает на ферме.
Поэтому можно смело утверждать, что миссис Кавендиш ночью заходила в комнату миссис Инглторп, причем через дверь, ведущую в комнату мисс Мердок.
– Но эта дверь была закрыта изнутри, – сказал я удивленно.
– К моему приходу дверь, действительно, была закрыта на засов.
Но это не означает, что она была закрыта и ночью.
В суматохе, которая продолжалась до полудня, миссис Кавендиш вполне могла сама закрыть эту дверь.
Далее, из выступления миссис Кавендиш на дознании я заключил, что она что-то скрывает.
Скажем, она утверждала, что слышала, как упал столик в комнате миссис Инглторп.
Чтобы проверить ее слова, я попросил своего друга мсье Хастингса встать в коридоре возле комнаты миссис Кавендиш.
Вместе с полицейскими я отправился в комнату миссис Инглторп и во время обыска случайно опрокинул столик. Как и следовало ожидать, мой друг не слышал ни звука.
Теперь я уже почти не сомневался, что в тот момент, когда подняли тревогу, миссис Кавендиш находилась не в своей комнате (как было сказано в ее показаниях!), а в комнате миссис Инглторп.
Я взглянул на Мэри.
Ее лицо покрывала смертельная бледность, но она старалась сохранить спокойствие.
– Теперь попробуем восстановить ход событий.
Миссис Кавендиш находится в комнате своей свекрови.
Она пытается найти какой-то документ.
Вдруг миссис Инглторп просыпается, издает жуткий хрип и начинает биться в конвульсиях.
Она пытается дотянуться до колокольчика и случайно переворачивает столик.
Миссис Кавендиш вздрагивает, роняет свечу и воск разливается по ковру.
Она поднимает свечу, быстро перебегает в комнату мисс Мердок и оттуда в коридор.
Но там уже слышен топот бегущей прислуги.
Что делать?
Она спешит обратно в комнату мисс Мердок и начинает будить девушку.
Из коридора слышны крики.
Все пытаются проникнуть в комнату миссис Инглторп, и отсутствия миссис Кавендиш никто не замечает.
Пуаро взглянул на Мэри.
– Пока все верно, мадам?
Мэри кивнула.
– Да, совершенно верно.
Я бы и сама уже давно все рассказала, если бы была уверена, что это облегчит положение моего мужа.
– Возможно, вы правильно сделали, что смолчали.
Итак, я восстановил ход событий и должен был разобраться в других фактах.
– Мэри, – воскликнул Лоуренс, – так значит, это ты сожгла последнее завещание?!
– Нет, завещание мог сжечь только один человек – моя свекровь!
Я даже привстал от удивления. – Но постойте! Она сама только накануне составила это завещание!
Пуаро улыбнулся. – Тем не менее, друг мой, миссис Кавендиш права.
Иначе вы не сможете объяснить, почему в жаркий день миссис Инглторп попросила разжечь камин у себя в комнате.
Действительно, подумал я, как же мне это раньше не пришло в голову.
– Температура в тот день была 27 градусов в тени.
Камин в такую жару ни к чему.
Значит, его разожгли, чтобы сжечь то, что нельзя уничтожить иначе.
Поскольку в усадьбе строго соблюдался режим экономии и прислуга не давала пропасть ни одному клочку исписанной бумаги, то оставалось только сжечь завещание.
Я понял это сразу, как только узнал, что миссис Инглторп приказала в тот день разжечь камин.
Поэтому обугленный обрывок завещания не был для меня неожиданностью Конечно, тогда я еще не знал, что завещание было составлено лишь несколькими часами ранее.
Более того, когда все это выяснилось, я ошибочно связал уничтожение завещания со ссорой, которую слышала Доркас, и посчитал, что завещание составлено еще до скандала.