Однако выбора нет – письмо оставлять нельзя.
Инглторп ломает замок и лихорадочно перебирает бумаги. Вот и письмо!
Но куда его деть? Оставлять при себе нельзя, если заметят, что он выходит из комнаты покойной, его могут обыскать.
Наверное, в этот момент снизу доносятся голоса Джона и Уэллса, поднимающихся по лестнице.
В распоряжении Альфреда всего несколько секунд.
Куда же девать это чертово письмо?!
В корзину? Нельзя, ее содержимое наверняка проверят!
Сжечь? Нет времени!
Он растерянно озирается по сторонам и видит… как вы думаете, что?
Я пожал плечами.
– Он видит вазу, стоящую на каминной полке. В мгновение ока Инглторп разрывает письмо и, скрутив поплотнее три тонкие полоски, бросает их в вазу.
От удивления я не мог вымолвить ни слова.
– Никому не придет в голову, – продолжал Пуаро, – искать улики в вазе, стоящей, на самом виду.
При первом же удобном случае он сюда возвратится и уничтожит эту единственную улику.
– Неужели письмо все время находилось в вазе?
– Да, друг мой, именно там я и отыскал «недостающее звено». И это место подсказали мне вы.
– Я?
– Представьте себе – да!
Помните, вы говорили, как я трясущимися руками выравнивал безделушки на каминной полке?
– Помню, но при чем тут…
– Хастингс, я вдруг вспомнил, что когда мы в то утро заходили в комнату, я тоже машинально выравнивал эти безделушки.
Но через некоторое время мне пришлось их выравнивать заново. Вывод напрашивается сам собой!
– Так вот почему вы как угорелый выскочили из комнаты и помчались в Стайлз!
– Совершенно верно, главное было не опоздать.
– Но я все равно не понимаю, почему Инглторп не уничтожил письмо. Возможностей у него было предостаточно.
– Ошибаетесь, друг мой.
Я позаботился, чтобы он не смог этого сделать.
– Но каким образом?
– Помните, как я бегал по дому и рассказывал каждому встречному о пропаже документа?
– Да, я вас еще упрекнул за это.
– И напрасно.
Я понимал, что убийца (неважно, Инглторп или кто-то другой) спрятал украденный документ. После того, как я рассказал о пропаже, у меня появилась дюжина добросовестных помощников.
Инглторпа и так подозревал весь дом, теперь же с него вообще не спускали глаз, он даже близко не мог подойти к комнате покойной.
Альфреду ничего не оставалось, как уехать из Стайлз, так и не уничтожив злополучное письмо.
– Но почему это не сделала мисс Ховард?
– Мисс Ховард? Да она и не подозревала о существовании письма.
За Инглторпом постоянно следили, к тому же, они разыгрывали взаимную ненависть, поэтому уединиться для разговоров было очень рискованно.
Инглторп надеялся, что сможет в конце концов сам уничтожить письмо. Но я не спускал с него глаз, и Альфред решил не рисковать.
Ведь несколько недель в вазу никто не заглядывал, вряд ли заглянет и впредь.
– Понятно. А когда вы начали подозревать мисс Ховард?
– Когда понял, что она лгала на дознании. Помните, она говорила о письме, полученном от миссис Инглторп?
– Да. – А теперь вспомните, как выглядело письмо.
– Ничего особенного я не заметил.
Письмо как письмо.
– Не совсем, друг мой.
Как известно, почерк у миссис Инглторп был очень размашистый, и она оставляла большие промежутки между словами.
Однако дата на письме – «июль, 17» – выглядела несколько иначе.
Вы понимаете, о чем я говорю?
– Честно говоря, нет.
– Хастингс, письмо было отправлено седьмого июля, то есть на следующий день после отъезда Эвелин, а мисс Ховард поставила перед семеркой единицу.