Пуаро обладал весьма необычной внешностью.
Ростом он был не выше пяти футов и четырех дюймов, однако держался всегда с огромным достоинством.
Свою яйцеобразную голову он обычно клонил немного набок, а пышные усы придавали ему довольно воинственный облик.
Внешний вид Пуаро был абсолютно безупречен; казалось, заметь и пятнышко на костюме, оно причинит ему больше страданий, чем пулевое ранение.
И в то же время этот изысканный щеголь (который, как я с сожалением отметил, теперь сильно прихрамывал), считался в свое время одним из лучших детективов в бельгийской полиции.
Благодаря своему невероятному чутью он блестяще распутывал самые загадочные преступления.
Он показал мне маленький дом, в котором жили все бельгийцы, и я обещал навестить его в самое ближайшее время.
Пуаро изящно приподнял свою шляпу, прощаясь с Цинцией, и мы тронулись в путь.
– Какой он милый, этот Пуаро, – сказала Цинция. – Надо же, я и не думала, что вы знакомы.
– Да, Цинция, а вы, значит, сами того не подозревая, общаетесь со знаменитостью! – И весь остаток пути я рассказывал им о былых подвигах моего друга.
В прекрасном настроении мы возвратились домой.
На пороге спальни показалась миссис Инглторп.
Она была чем-то очень взволнована.
– А, это вы!
– Что-нибудь случилось, тетя Эмилия? – спросила Цинция.
– Нет, все в порядке, – сухо ответила миссис Инглторп, – что у нас может случиться?
Увидев экономку Доркас, которая шла в столовую, она попросила занести ей несколько почтовых марок.
– Слушаюсь, мадам. Затем, «чуть помедлив, Доркас неуверенно добавила: „Может быть, вам лучше не вставать с кровати: вы выглядите очень усталой“.
– Возможно, ты и права, впрочем нет, мне все-таки надо успеть написать несколько писем до прихода почтальона.
Кстати, ты не забыла, что я просила разжечь камин в моей комнате?
– Все сделано, мадам.
– Хорошо. Значит, после ужина я смогу сразу лечь.
Она затворила дверь в спальню, и Цинция в недоумении посмотрела на Лоуренса.
– Ничего не понимаю.
Что здесь происходит?
Казалось, он не слышал ее слов. Не проронив ни звука, развернулся и вышел из дома.
Я предложил Цинции поиграть немного в теннис перед ужином. Она согласилась, и я побежал наверх за ракеткой.
Навстречу мне спускалась миссис Кавендиш.
Возможно, это были мои фантазии, но похоже, и она выглядела необычайно взволнованной.
– Прогулка с доктором была приятной? – спросил я с наигранной беспечностью.
– Я никуда не ходила, – ответила она резко. – Где миссис Инглторп?
– В своей комнате.
Ее рука стиснула перила, она чуть помедлила, словно собираясь с силами, и, быстро спустившись, прошла через холл в комнату миссис Инглторп, плотно закрыв за собой дверь.
На пути к теннисному корту я проходил мимо окна в спальне Эмили Инглторп, оно было открыто и, помимо своей воли, я стал свидетелем короткого обрывка их разговора.
– Итак, вы не хотите мне его показать? – спросила Мэри, тщетно пытаясь сохранить спокойный тон.
– Милая Мэри, оно не имеет никакого отношения к тому, о чем ты говоришь, – раздалось в ответ.
– Тогда покажите мне его.
– Да говорю тебе, это совсем не то, что ты думаешь.
Ты здесь вообще ни при чем.
На это Мэри воскликнула с растущим раздражением:
«Конечно, я и сама должна была догадаться, что вы будете его защищать».
Цинция с нетерпением дожидалась моего прихода.
– Вот видите, я была права!
Доркас говорит, что был ужасный скандал.
– Какой скандал?
– Между ним и тетей Эмили.
Надеюсь, она его наконец-то, вывела на чистую воду.
– Вы хотите сказать, что Доркас была свидетелем ссоры?
– Нет, конечно!
Просто она будто бы совершенно случайно оказалась под дверью.