– Из семи, – поправил Наб. – Топ стоит человека.
– Но ведь никакого риска нет, мистер Сайрес, – продолжал Пенкроф.
– Возможно, Пенкроф, но, повторяю, не стоит же подвергать себя опасности без нужды.
Упрямый моряк ничего не ответил и прекратил этот разговор, твердо рассчитывая когда-нибудь возобновить его.
Он был совершенно уверен, что какое-нибудь обстоятельство придет ему на помощь и превратит его каприз, против которого на самом деле можно было возражать, в человеколюбивый поступок.
Проплавав некоторое время в открытом море,
«Бонавентур» подошел к берегу и направился к гавани Воздушного Шара.
Необходимо было установить ширину проходов между песчаными отмелями и рифами, чтобы в случае надобности расчистить их, так как в этой маленькой бухте предполагалось устроить пристань для корабля.
До берега было всего полмили, и приходилось лавировать, чтобы идти против ветра
«Бонавентур» шел с очень небольшой скоростью, так как бриз, отчасти ослабленный горами, едва раздувал паруса. Только редкие порывы ветра бороздили воду, гладкую, как зеркало.
Герберт стоял на носу и указывал дорогу между отмелями. Вдруг он закричал:
– Держи к ветру, Пенкроф! К ветру!
– Что там такое? – спросил моряк, поднимаясь. – Риф?
– Нет… еще к ветру!… Я плохо вижу… Немного к берегу! Хорошо.
Говоря это, Герберт лег на палубу, быстро опустил руку в воду, потом поднялся и крикнул:
– Бутылка!
В руке у него была закупоренная бутылка, которую он только что вытащил в нескольких кабельтовых от берега.
Сайрес Смит взял у него бутылку.
Не говоря ни слова, он откупорил ее и вытащил влажную бумагу, на которой можно было разобрать такие слова:
«Потерпел крушение… остров Табор… 153° восточной долготы… 37°1Г южной широты».
ГЛАВА XIII
– Потерпевший крушение! Покинутый в ста пятидесяти милях от нас, на острове Табор! – закричал Пенкроф. – Ну, мистер Сайрес, теперь вы уже не будете возражать против моей поездки?
– Нет, Пенкроф, – ответил Сайрес Смит. – Вы отправитесь как можно скорее.
– Завтра же!
– Да, завтра.
Инженер задумчиво держал в руке бумажку, вынутую из бутылки.
После нескольких минут размышления он заговорил:
– Судя по самой форме этого документа, друзья мои, мы можем сделать следующий вывод: во-первых, человек, потерпевший крушение у острова Табор, обладает довольно обширными сведениями в морском деле: его данные о широте и долготе острова совпадают с точностью до одной минуты с теми, которые мы определили; во-вторых, он англичанин или американец: ведь этот документ написан по-английски.
– Все это совершенно логично, – ответил Гедеон Спилет, – и присутствие этого человека объясняет, как попал на остров наш ящик.
Раз кто-то потерпел крушение, значит кораблекрушение действительно произошло.
Что же касается потерпевшего, то кто бы он ни был, ему очень повезло, что Пенкрофу пришла мысль построить этот корабль и как раз сегодня испытать его. Опоздай мы на один день, и эта бутылка могла бы разбиться о прибрежные скалы.
– Действительно, это очень счастливое совпадение, что
«Бонавентур» прошел здесь, когда эта бутылка еще плавала, – сказал Герберт.
– Это не кажется вам странным? – спросил Сайрес Пенкрофа.
– Это кажется мне удачей, вот и все, – ответил моряк. – Неужели вы видите в этом что-нибудь удивительное, мистер Сайрес?
Ведь должна же была эта бутылка куда-нибудь приплыть! А если так, то почему же ей было не приплыть сюда?
– Может быть, вы и правы, Пенкроф, – ответил инженер. – Но все же…
– Однако, – заметил Герберт, – ничто не доказывает, что эта бутылка уже давно плавает по морским волнам.
– Это верно, – отозвался Гедеон Спилет. – И к тому же документ, кажется, написан недавно.
Как вы думаете, Сайрес? – Трудно проверить, но мы это узнаем, – ответил Сайрес Смит.
Во время этого разговора Пенкроф не сидел сложа руки.
Он повернул к берегу, и
«Бонавентур» на всех парусах помчался к мысу Когтя.
Все думали о потерпевшем крушение с острова Табор.
Есть ли еще время его спасти?
Это было очень значительным событием в жизни колонистов!
Они сами тоже были потерпевшими крушение; но можно было опасаться, что другому не так повезло, и им следовало предупредить беду.
«Бонавентур» обогнул мыс Когтя и около четырех часов стал на якорь у устья реки Благодарности.
В тот же вечер был намечен приблизительный план предстоящей экспедиции.
В ней должны были участвовать только Пенкроф и Герберт, который умел управлять кораблем.