Так они и сделали. В пять часов дня маленький отряд углубился в лес.
Животные по-прежнему убегали при их приближении. Это были главным образом – можно сказать, почти исключительно – козы и свиньи. Легко было заметить, что они принадлежали к европейским породам.
Очевидно, какое-нибудь китоловное судно доставило их на этот остров, и они быстро расплодились.
Герберт твердо решил захватить живьем одну или две пары самцов и самок и отвезти их на остров Линкольна.
Итак, нельзя было сомневаться, что на острове некогда побывали люди. Это стало еще более очевидным, когда исследователи увидели в лесу тропинки и стволы деревьев, срубленные топором. Все это указывало на деятельность человека. Но деревья уже начали гнить и были, очевидно, повалены много лет назад: зарубки топора покрылись мхом, а на тропинках выросла густая трава, так что их трудно было даже заметить.
– Все это означает, однако, – сказал Гедеон Спилет, – что люди не только высадились на острове, но и прожили здесь некоторое время.
Но что же это были за люди?
Сколько их было? Сколько их осталось на острове?
– В документе говорится только об одном человеке, – сказал Герберт.
– Не может быть, чтобы мы его не нашли, если он еще на острове.
Экспедиция продолжалась.
Моряк и его товарищи шли по дороге, пересекавшей остров наискосок. Они вышли к ручью, который тек к морю.
Если животные европейского происхождения и следы деятельности человеческих рук неоспоримо доказывали, что люди уже побывали на острове Табор, то некоторые представители растительного царства служили подтверждением этому.
Кое-где на полянках, видимо, были когда-то давно посажены овощи.
Велика была радость Герберта, когда он увидел картофель, цикорий, щавель, морковь, капусту, репу! Достаточно было собрать их семена, чтобы развести эти овощи на острове Линкольна.
– Прекрасно! – сказал Пенкроф. – Вот-то обрадуются Наб и вся наша компания!
Если мы и не разыщем этого несчастного, все-таки мы ездили не напрасно и, судьба нас вознаградила.
– Конечно, ответил Гедеон Спилет. – Но, судя по тому, в каком виде находятся эти огороды, можно думать, что на острове уже давно никого нет.
– Действительно, – подтвердил Герберт. – Человек, кто бы он ни был, не пренебрег бы такими ценными продуктами.
– Да, – сказал Пенкроф. – Потерпевший крушение удалился.
Это весьма вероятно.
– Следует, значит, думать, что бумага была написана уже давно.
– Очевидно.
– И что бутылка подплыла к острову Линкольна после долгого путешествия по морю.
А почему бы и нет? – сказал Пенкроф. – Однако темнеет, и, мне кажется, будет лучше прервать наши поиски.
– Вернемся на корабль, а завтра будем их продолжать, – сказал журналист.
Это было самое разумное, и товарищи Спилета собрались последовать его совету, как вдруг Герберт закричал, указывая рукой на какую-то темную массу, видневшуюся среди деревьев:
– Хижина!
Все трое бросились в указанном направлении.
В сумерках им удалось рассмотреть, что хижина построена из досок, покрытых толстой просмоленной парусиной.
Пенкроф толкнул полузакрытую дверь и быстро вошел в хижину.
Она была пуста.
ГЛАВА XIV
Пенкроф, Герберт и Гедеон Спилет молча стояли в темноте.
Пенкроф позвал громким голосом.
Он не услышал никакого ответа.
Моряк зажег тоненькую веточку.
На минуту осветилась небольшая комнатка, казавшаяся покинутой.
В глубине ее стоял грубо сложенный камин, на остывшей золе лежала вязанка хвороста.
Пенкроф бросил туда горящую ветку; хворост затрещал и вспыхнул ярким огнем.
Моряк и его товарищи увидели тогда смятую постель, покрытую влажным, пожелтевшим одеялом, которым, видимо, уже давно не пользовались.
У камина валялись два заржавленных котла и опрокинутая кастрюля.
В комнате стоял шкаф, и в нем висела покрытая плесенью матросская одежда. На столе находился оловянный прибор и Библия, изъеденная сыростью. В углу были брошены инструменты и оружие: лопата, кирка, заступ, два охотничьих ружья, из которых одно было сломано. На доске, заменявшей полку, стоял нетронутый бочонок пороху, запас дроби и несколько коробок патронов. Все это было покрыто густым слоем пыли, очевидно, скопившейся за много лет.
– Никого, – сказал журналист.
– Никого, – откликнулся Пенкроф.
– В этой комнате уже давно никто не живет, – заметил Герберт.
– Да, давненько, – сказал журналист.
– Мистер Спилет, – проговорил Пенкроф, – я думаю, что нам лучше переночевать здесь, чем возвращаться на борт корабля.
– Вы правы, Пенкроф, – ответил Гедеон Спилет. – А если хозяин этой хижины возвратится, ему, быть может, приятно будет увидеть, что место занято.
– Он не возвратится, – сказал моряк, качая головой.