Колонисты отошли от незнакомца, чтобы он мог чувствовать себя свободнее.
Незнакомец сделал несколько шагов по направлению к морю. Его глаза ярко заблестели, но он не сделал ни малейшей попытки к бегству.
Он смотрел на волны, которые, разбиваясь о берег острова, замирали на песке.
– Это пока что только море, и возможно, что оно не возбуждает в нем желания бежать, – заметил Гедеон Спилет.
– Да, ответил Сайрес Смит. – Его надо отвести на плато, к опушке леса.
Тогда опыт будет более убедителен.
– Да он и не сможет убежать: ведь мосты подняты, – сказал Наб.
– Не такой он человек, чтобы отступить перед ручейком вроде Глицеринового, – возразил Пенкроф. – Стоит ему захотеть, и он разом перемахнет на ту сторону.
– Увидим, – кратко ответил инженер, который все время пристально смотрел в глаза своему больному.
Незнакомца отвели к устью реки Благодарности, и колонисты, пройдя по левому берегу, вышли на плато Дальнего Вида.
Дойдя до того места, где росли первые мощные деревья леса, листья которых слегка колыхались от ветра, незнакомец с наслаждением вдохнул резкий запах, пронизывающий воздух, и глубокий вздох вырвался из его груди.
Колонисты стояли сзади, готовые схватить незнакомца при первой попытке к бегству.
И действительно, бедняга чуть было не бросился в ручей, отделявший его от леса; ноги его на мгновение напряглись, как пружины. Но сейчас же он отошел назад и опустился на землю. Слезы покатились из его глаз.
– О, ты плачешь, – воскликнул Сайрес Смит, – значит, ты снова стал человеком!
ГЛАВА XVI
Да, несчастный плакал!
Какое то воспоминание, несомненно, промелькнуло у него в мозгу, и, говоря словами Сайреса Смита, слезы снова сделали его человеком.
Колонисты позволили незнакомцу немного побыть на плато и даже несколько отошли, чтобы он чувствовал себя свободнее. Но незнакомец и не думал воспользоваться этой свободой, и Сайрес Смит тотчас решил отвести его обратно в Гранитный Дворец.
Два дня спустя после этого события незнакомец, по-видимому, почувствовал желание принять участие в жизни колонистов.
Он, очевидно, все слышал и понимал, но с каким-то странным упорством отказывался говорить. Однажды вечером Пенкроф, приложив ухо к двери его комнаты, услышал слова:
– Я? Здесь… Нет!
Никогда!
Моряк передал слышанное своим товарищам.
– В этом есть какая-то печальная тайна, – сказал Сайрес Смит.
Незнакомец начал пользоваться земледельческими инструментами и работал на огороде.
Он часто прерывал свою работу и как бы уходил в себя, но колонисты, по совету инженера, старались не мешать незнакомцу, который, видимо, стремился к уединению.
Когда кто-нибудь подходил к нему, он отступал назад, и рыдания волновали его грудь, словно переполненную скорбью.
Не раскаяние ли угнетало незнакомца?
Это казалось вероятным, и Гедеон Спилет не удержался однажды от такого замечания:
– Если он не говорит, то потому, что мог бы рассказать что-то слишком важное.
Оставалось вооружиться терпением и ждать.
Несколько дней спустя, 3 ноября, незнакомец работал на плато. Вдруг он остановился и выронил из рук лопату. Сайрес Смит, который издали наблюдал за ним, увидел, что из глаз незнакомца снова потекли слезы.
Неизъяснимая жалость охватила инженера. Он подошел к незнакомцу, дотронулся до его руки и сказал:
– Друг мой…
Незнакомец пытался избежать его взгляда. Сайрес Смит хотел взять его за руку, но он быстро попятился.
– Друг мой, – сказал Сайрес Смит более повелительным голосом, – посмотрите на меня. Я так хочу.
Незнакомец посмотрел на инженера и, казалось, испытывал на себе его влияние, как усыпляемый испытывает влияние магнетизера.
Он хотел бежать, но вдруг его лицо преобразилось, глаза засверкали.
Какие-то слова вырывались из его уст.
Он не мог больше себя сдерживать.
Наконец он скрестил руки на груди и спросил глухим голосом: – Кто вы такие?
– Потерпевшие кораблекрушение, как и вы, – ответил инженер с глубоким волнением. – Мы привезли вас сюда, к вашим ближним.
– Мои ближние!… У меня их нет!
– Вы находитесь среди друзей.
– Друзья – у меня?… Друзья?… – вскричал незнакомец, закрывая лицо руками. – Нет, никогда… Оставьте меня! Оставьте!…
Он побежал к краю плато, которое возвышалось над морем, и долго стоял там неподвижно.
Сайрес Смит вернулся к товарищам и рассказал им о том, что случилось.
– Да, в жизни этого человека есть какая-то тайна, – сказал Гедеон Спилет. – По-видимому, он вернулся в мир людей лишь путем раскаяния.
– Уж не знаю, что это за человека мы привезли с собой, – сказал Пенкроф. – У него есть какие-то тайны…
– …которые мы должны уважать, – с живостью сказал Сайрес Смит.