Хотите ли вы быть нашим товарищем?
Айртон попятился.
– Вот моя рука, – сказал инженер.
Айртон бросился к протянутой руке, и крупные слезы потекли у него из глаз.
– Хотите жить с нами? – спросил Сайрес Смит.
– Мистер Смит, оставьте меня еще ненадолго одного! – ответил Айртон. – Оставьте меня в этом доме в корале.
– Как вам будет угодно, Айртон, – ответил Сайрес Смит.
Айртон собирался уже уходить, когда инженер задал ему последний вопрос:
– Еще одно слово, друг мой.
Если вы хотите жить в одиночестве, то почему же вы бросили в море тот документ, который навел нас на ваши следы?
– Документ? – повторил Айртон, видимо, не понимая, о чем с ним говорят.
– Да, документ, закупоренный в бутылку, которую мы нашли. В нем указывалось точное местоположение острова Табор.
Айртон провел рукой по лбу. Подумав немного, он сказал:
– Я никогда не бросал в море никаких документов.
– Никогда? – воскликнул Пенкроф.
– Никогда.
Сказав это, Айртон поклонился, направился к двери и вышел.
ГЛАВА XVIII
– Бедняга! – сказал Герберт, который бросился было к двери, но возвратился, увидев, что Айртон соскользнул по веревке подъемника и исчез в темноте.
– Он вернется, – сказал Сайрес Смит.
– Черт возьми, мистер Сайрес, – воскликнул Пенкроф, – что же это все означает?
Как! Не Айртон бросил в море бутылку?
Но в таком случае – кто же?
Можно смело сказать, что моряк имел все основания задать этот вопрос.
– Это сделал он, – сказал Наб. – Но только несчастный был уже наполовину помешан.
– Это единственное объяснение, друзья мои, – с живостью подхватил Сайрес Смит. – Теперь я понимаю, почему Айртон мог точно указать местоположение Табора: ведь после событий, которые предшествовали его высадке на остров, он не мог не знать его координат.
– Однако, заметил Пенкроф, – как могло случиться, что бумага не пострадала от сырости, если Айртон писал ее лет семь-восемь назад, когда он еще не превратился в животное?
– Это доказывает, – ответил инженер, что Айртон лишился рассудка гораздо позже, чем он полагает.
– Да, это, должно быть, так, иначе происхождение документа необъяснимо, – сказал Пенкроф.
Действительно, совершенно необъяснимо, – ответил инженер, которому явно не хотелось продолжать этот разговор.
– Но сказал ли нам Айртон правду? – спросил моряк.
– Да, ответил журналист. – История, которую он рассказал, правдива от начала до конца.
Я хорошо помню, что в газетах писали о попытке Гленарвана и о результатах, которых он достиг.
– Айртон сказал правду, – прибавил Сайрес Смит. – Не сомневайтесь в этом, Пенкроф, так как он был слишком беспощаден к себе самому.
Когда человек так себя обвиняет, он не лжет.
На другой день, 21 декабря, колонисты спустились на берег и не нашли там Айртона Айртон ночью отправился в свое жилище в кораль, и колонисты сочли за лучшее не докучать ему своим присутствием Время должно было совершить то, чего не могли сделать никакие настояния.
Герберт, Пенкроф и Наб вернулись к своим обычным занятиям.
В этот же день Сайрес Смит и журналист сошлись за общей работой в мастерской Труб.
– Знаете, милый Сайрес, сказал Гедеон Спилет, – ваше вчерашнее объяснение по поводу бутылки нимало меня не удовлетворило.
Как можно допустить, что этот несчастный написал записку и бросил бутылку в море, но не сохранил об этом ни малейшего воспоминания?
– Бутылку бросил не он, дорогой Спилет.
– Значит, вы думаете…
– Я ничего не думаю, ничего не знаю! – прервал журналиста Сайрес Смит. – Я только присоединяю это событие к тем, для которых пока не имею объяснения.
– Поистине, все это невероятно, Сайрес, – сказал Гедеон Спилет.
Ваше спасение, ящик, выброшенный на песок, приключения Топа и, наконец, бутылка.
Неужели же мы никогда не узнаем разгадку этой тайны?
– Узнаем, хотя бы мне пришлось для этого перерыть самые недра острова! – с живостью ответил инженер.
– Может быть, случай даст нам ключ к загадке, – заметил Спилет.
– Случай!
Спилет, я не верю ни в случаи, ни в тайны на этом свете.