Но Сайрес Смит не увидел ничего – ни одной пещеры, ни одной впадины, которая могла бы служить кому-нибудь приютом, так как подножие скал покрывалось морским прибоем.
Топ скоро перестал лаять, и корабль отошел на прежнее расстояние, то есть на несколько кабельтовых от берега.
В северо– западной части острова берег снова был песчаный и гладкий.
Редкие деревья возвышались над болотистой низменностью, которую колонистам уже пришлось мельком видеть. Берег кишел мириадами птиц и, в противоположность другому, пустынному побережью, казался очень оживленным.
На следующий день
«Бонавентур» бросил якорь возле заливчика на севере острова и встал у самого берега, где было очень глубоко.
Ночь прошла спокойно, так как ветер, если можно так выразиться, угас с последними лучами солнца и возобновился лишь при первых проблесках утренней зари.
В этом месте легко было выйти на сушу, и признанные охотники колонии, Герберт и Гедеон Спилет, совершили утром двухчасовую прогулку по берегу и возвратились, неся с собой несколько связок уток и куликов.
Топ превзошел самого себя и благодаря своей живости и усердию не упустил ни одной птицы.
В восемь часов утра судно снялось с якоря и быстро направилось вперед, поднимаясь к мысу Северной Челюсти. Ветер дул с кормы и все время свежел.
– Я нисколько не буду удивлен, если с запада налетит буря, – сказал Пенкроф. – Вчера во время заката солнца горизонт был ярко-красный, а сейчас я вижу на небе «кошачьи хвосты», которые не предвещают ничего хорошего.
Кошачьими хвостами он называл пушистые облака, разбросанные в зените и никогда не спускающиеся ниже пяти тысяч футов над морем.
Они походили на легкие кусочки ваты их появление обычно предвещает ухудшение погоды.
– Ну что же, – сказал Сайрес Смит, – распустим, насколько возможно, наш парус и направимся в залив Акулы.
Я думаю, что
«Бонавентур» будет там в безопасности.
– Очень хорошо, – сказал Пенкроф. – К тому же северный берег представляет собой песчаные дюны, на которые смотреть неинтересно.
– Я бы охотно провел не только ночь, но и весь завтрашний день в этой бухте; ее стоит внимательно исследовать, – прибавил инженер.
– Я думаю, что нам волей-неволей придется это сделать, – ответил Пенкроф. – Горизонт на западе становится угрожающим – смотрите, как там черно.
– Во всяком случае, ветер помогает нам дойти до мыса Челюстей, – заметил журналист.
– Очень помогает, – сказал Пенкроф, – но для того, чтобы войти в залив, придется лавировать, и я очень хотел бы быть засветло в этих местах, которых совершенно не знаю.
Если судить по тому, что мы видели на южном берегу залива Акулы, в тех местах, должно быть, много подводных скал, – добавил Герберт.
– Пенкроф, – сказал Сайрес Смит, – делайте, как найдете лучшим, мы полагаемся на вас.
– Будьте спокойны, мистер Сайрес, я не стану рисковать без надобности, – ответил моряк.
Лучше удар ножом в мою собственную утробу, чем удар скалой в утробу
«Бонавентура».
Под «утробой» Пенкроф подразумевал подводную часть своего судна, которой он дорожил больше, чем своей шкурой.
– Который час? – спросил Пенкроф.
– Десять часов, – ответил Гедеон Спилет.
– А какое расстояние нам остается пройти до мыса, мистер Сайрес?
– Около пятнадцати миль.
– Это два с половиной часа ходу, – сказал моряк. – И мы будем на траверсе мыса между двенадцатью и часом.
К несчастью, в это время начнется отлив и вода отхлынет из бухты.
Боюсь, что туда трудно будет войти, борясь одновременно с морем и ветром.
– Тем более что теперь полнолуние, а приливы и отливы в апреле очень сильны, – добавил Герберт.
– В таком случае, Пенкроф, не можете ли вы стать на якорь у оконечности мыса?
– Стать на якорь у самой суши, ожидая бурю! – вскричал моряк.
Об этом вы подумали, мистер Сайрес'?
Это значило бы по доброй воле выброситься на берег.
– Так что же вы будете делать?
– Я постараюсь продержаться в море до начала прилива, то есть до семи часов вечера, и, если еще будет светло, попробую войти в залив. В противном случае мы останемся в море всю ночь и войдем в залив завтра на рассвете.
– Повторяю, Пенкроф, мы полагаемся на вас, – сказал инженер.
– Эх, будь на этом берегу хоть один маяк, – сказал Пенкроф, мореплавателям было бы куда легче!
– Да, но на этот раз здесь не будет любезного инженера, который зажжет огонь, чтобы указать нам путь в гавань, – ответил Герберт.
– Да, кстати, милый Сайрес, сказал Гедеон Спилет, – мы не поблагодарили вас, но, говоря откровенно, без вашего огня мы бы никогда не добрались домой.
– Без огня? – повторил инженер, крайне удивленный словами журналиста.
– Мы хотим сказать, мистер Сайрес, – вмешался Пенкроф, – что в последние часы перед возвращением мы были в большом затруднении, и если бы вы не позаботились развести костер на плато Гранитного Дворца в ночь на двадцатое октября, «Бонавентур» прошел бы мимо острова.
– Да-да… Это была счастливая мысль, – ответил инженер.
– А теперь, если только Айртон не подумает об этом, некому будет оказать нам такую услугу.
– Да, некому! – сказал Сайрес Смит.