Наконец, связь между коралем и Гранитным Дворцом была прервана не без причины, а кто, кроме пиратов, был заинтересован в том, чтобы эта связь нарушилась?
Колонисты бежали, задыхаясь от волнения.
Они были искренне привязаны к своему новому товарищу.
Неужели они найдут его убитым рукой тех самых людей, во главе которых он когда-то стоял?
Вскоре маленький отряд достиг того места, где начинался ручеек, приток Красного ручья, орошавший луга в корале.
Они умерили шаги, чтобы не чувствовать себя утомленными в ту минуту, когда, может быть, придется вступить в борьбу.
Все взвели курки ружей.
Каждый наблюдал за определенным участком леса.
Топ издавал глухое рычание, не предвещавшее ничего хорошего.
Наконец между деревьями стал виден дощатый забор.
С первого взгляда не было заметно никаких разрушений.
Калитка была закрыта, как всегда.
В корале царила глубокая тишина.
Не слышалось ни блеяния муфлонов, ни голоса Айртона.
– Войдем туда, – сказал Сайрес Смит.
Инженер сделал несколько шагов вперед. Его товарищи стояли настороже в двадцати шагах, готовые стрелять.
Сайрес Смит поднял внутреннюю щеколду калитки и хотел ее открыть, когда Топ громко залаял.
Над забором прозвучал выстрел, и крик боли раздался ему в ответ.
Герберт, пораженный пулей, упал на землю.
ГЛАВА VII
Услышав крик Герберта, Пенкроф выронил ружье и бросился к нему.
– Они убили его! – закричал он. – Моего мальчика!
Они убили его!
Сайрес Смит и Гедеон Спилет тоже подбежали к Герберту.
Журналист послушал, бьется ли еще сердце бедного юноши.
– Он жив, – сказал Гедеон Спилет. – Его нужно перенести…
– В Гранитный Дворец? – Это невозможно, – ответил инженер.
– Тогда в кораль! – воскликнул Пенкроф.
– Одну минуту, – сказал инженер.
Он бросился влево, стараясь обойти забор.
Вдруг он увидел перед собой пирата. Тот прицелился, и его пуля пробила инженеру шляпу.
Но второго выстрела он не успел сделать, так как упал на землю, пораженный кинжалом Сайреса Смита, более метким, чем ружье пирата.
Между тем Гедеон Спилет и моряк подтянулись на руках к верхний доскам забора, перелезли через него, спрыгнули в загон, вырвали болты, которые запирали дверь, и бросились в дом, оказавшийся пустым. Вскоре несчастный Герберт лежал на кровати Айртона.
Несколько мгновений спустя Сайрес Смит был подле него.
Горе Пенкрофа при виде Герберта, лежавшего без сознания, было ужасно.
Он плакал, рыдал, бился головой об стену.
Ни инженер, ни Гедеон Спилет не могли его успокоить.
Они сами задыхались от волнения и не в состоянии были говорить.
Тем не менее они сделали все, что могли, чтобы вырвать из когтей смерти бедного юношу, умирающего у них на глазах.
Гедеон Спилет, проживший столь бурную жизнь, имел кое-какой опыт в области медицины.
Он знал всего понемногу, и ему часто приходилось лечить раны, нанесенные огнестрельным оружием.
С помощью Сайреса Смита он принялся ухаживать за Гербертом.
Журналиста поразила полная неподвижность юноши, которая объяснялась, вероятно, кровотечением, а может быть, шоком, если пуля с силой ударилась о кость и вызвала сотрясение организма.
Герберт был очень бледен. Пульс его еле прощупывался, так что Гедеон Спилет, улавливал его биение лишь с большими промежутками, словно сердце готово было вот-вот остановиться. Сознание совершенно отсутствовало.
Это были очень опасные симптомы.
Журналист обнажил грудь Герберта, смыл кровь мокрым платком и холодной водой.
Рана стала ясно видна. На груди, между третьим и четвертым ребрами, в том месте, где поразила Герберта пуля, краснело овальное отверстие.
Сайрес Смит и Гедеон Спилет перевернули бедного юношу, который еле слышно стонал. Этот стон был больше похож на последний вздох умирающего.
На спине Герберта зияла вторая рана, из которой сейчас же выпала пуля.
– Слава Богу! – сказал журналист. Пуля не осталась в теле, и нам не придется ее извлекать.